Был у нас гарнизонный караул, туда заступали редко за всю службу я там был всего лишь раз пять или шесть, точно не помню. Сам караул находился за городом, охранять нужно было склады с оружием и боеприпасами, еще на территории находилась гарнизонная гауптвахта, как у нас называли кича. Первый пост, это гауптвахта, там временно сидели конкретные отморозки и дезертиры, короче криминальный сброд. В гарнизоннке я стоял на двух пастах, на первом и на шестом, про оба сейчас и расскажу, на первом всего один раз, но есть что вспомнить.
Заступили мы очередной раз в гарнизонный караул, меня к моему удивлению ставят на первый пост, туда обычно ставили или сержантов или тех кто прослужил более года. Образно я знал, как себя вести и что делать и даже обрадовался, потому что была зима, а первый пост в теплом помещении, и еще часовой с первого поста никогда не стоит на собачке, а подменяет помощника караула и сидит на связи, когда тот спит. Приехали, первое что происходило, это прием и сдача караулки и постов, я был в первой смене и сразу заступил, часовой которого я менял особенностей поста мне не рассказал, только камеры, замки и где ходить. Пришлось вникать самому.
Заступил я вечером, точно не помню, в шесть или в семь, меня заперли на три двери, а сидело там больше тридцати человек, хотя у меня был автомат, штык-нож и два магазина, но было страшновато. Смысл поста был простой, ходить по длинному коридору от выхода до туалета и контролировать двери. Туалет был ужасный, из него противная вонь стояла по всему коридору, первые два часа я даже боялся задерживаться в туалете, потому что во всех камерах дергались двери, скрежет металла, как будто пытаются открыть замки. Хожу я по коридору, слушаю, а в этом помещении такой гул стоит, что ничего не понятно и вдруг из одной камеры слышу, часовой подойди к двери. Нас инструктировали, что с ними разговаривать нельзя, здороваться за руку и тем более передавать что-то из камеры в камеру. Просьбу подойти к двери я проигнорировал, и даже грубо ответил, на что в ответ услышал, часовой ты новенький, откуда?
Проходя следующие двери я слышал такие же просьбы подойти, я не знал, что они задумали и опасался, что в замочную скважину они увидят мое лицо. Потом пошли в ход угрозы, меня обещали найти и все такое, но к одной двери я подошел, из той камеры меня попросили передать записку в другую, тогда я в первый раз узнал, что такое малява и мойка. После первой передачки последовали просьбы о следующих, но я шел в отказ, спустя некоторое время они угомонились, поняли что я передавать ничего не буду. Помню сидел там один заключенный который хорошо пел, на столько хорошо, что и без гитары получалось очень здорово. Певца все знали и почти через каждые полчаса просили его спеть, пел он громко слышно было в каждой камере, песни были разные, но я запомнил одну (Натали).
От подъема до отбоя арестанты находились в камерах в которых не было ни стульев ни кроватей, вообще ничего. В десять часов их по одному провожали в кандейку, где стояли лежаки из досок, их называли вертолетами, чтобы их получить для сна, а утром лежаки обратно складывались в кандейку. Ночью было спокойнее, в отличие от вечера.
Запомнив номера камер, от куда мне поступали просьбы и угрозы, я решил просмотреть личные дела тех кто в них сидел. Это было возможно сделать когда я сидел на телефоне, ночью когда начальник и помощник отдыхают и я находился один, просмотреть дела было в легкую. За час, что я только не прочитал, расскажу только три самых запоминающихся. Сначала я читал дела интересующих меня камер, но потом стал все подряд, боец развед роты какого то полка, возвращаясь с увольнения в нетрезвом состоянии, на просьбу офицера остановившего его сказать кто их командир, нанес удар офицеру ногой в лицо. Все бы ничего, но на ногах разведчика были горные берцы, а они с железными шипами, короче изуродовал лицо, светил ему дисбат. Второй интересный случай про солдата который раз десять убегал из части, я его видел на прогулки, как раз его поймали и привезли, одет он был в гражданку, костюм дедушки шестидесятых годов, взгляд дебила, такое впечатление что он разрабатывает план побега. Третий случай шокировал меня более всего, напишу образно, думаю поймете, а то такие рассказы могут не одобрить. Старослужащий, имеющий большое влияние издевался над молодыми, когда все способы наскучили то он решил прейти к извращению, намазав орган сгущенным молоком заставил солдата младшего призыва съесть, но вы поняли. Вот такие идиоты сидели там.
Утром им принесли завтрак, чтобы попасть в столовую нужно было открыть лишь одну дверь с наружи, этим занимался помощник начальника губы, сам начальник, а его там называли начьгук, приходил позже и всегда присутствовал на прогулке узников. Кормили нас из разных столовых и наша еда была хуже, один раз наш начальник караула просто поменял бачки с пищей. Продолжаю, принесли еду, а мне еще стоять чуть ли не два часа, а есть хочется, в то время камер видеонаблюдения не было, да и некоторые замки были навесные. Во время когда приносят завтрак, помощник отпирает две двери, остается закрыта только одна которая ведет на улицу. В столовую и кандейку двери тоже заперты, но замки простые, навесные. Так-как делать нечего, меня никто не контролирует, я решил открыть замок в столовую, идея пришла сама собой, потому что замок мне был знаком, в детстве в деревне у бабушки был точно такой, и я его легко открывал.
Открыть замок мне не составило никакого труда, я зашел в столовую, налил горячего чая, намазал два куска хлеба маслом и поел. Потом, через час когда сменился, я думал, сейчас придут и скажут, что не хватает двух кусков, но никто не пришел. Затем я заступил где-то в обед, как раз попал на дневную прогулку, сам при этом в первый раз, чего делать не знаю. Стою у двери, выходят заключенные друг за другом, все смотрят на меня и вдруг один из них протянул руку, я в ответ и здороваюсь, хорошо что начальник губы не видел, такие движения категорически запрещены и могут ассоциироваться как сговор или пособничество. Короче, если бы увидели то, посадили бы с ними в одну камеру.
Второй интересный случай расскажу в следующей статье, но уже про шестой пост, всем спасибо, кто читал.