В 44-ом году мне было шесть лет. Мы были под оккупацией. Война запомнилась плохо. Помню лишь постоянное желание, хлеба с молоком досыта поесть. Самое четко, что врезалось в память, это то, как наши истребители гоняли и сбили два немецких бомбардировщика.
Потом говорили, что это были немецкий «Юнкерсы», пикирующие бомбардировщики. Это в июле было. Мы, пацаны, на крышу забрались и видели, как со стороны Березины, на запад удирали немецкие самолеты, а их атаковала пара наших истребителей.
Немцы старались к земле прижаться, чтобы помешать атаке, но это им мало помогло. В воздухе хорошо был слышен треск пулеметных очередей. Один из немецких самолетов задымил и пошел со снижением, как раз в направлении Барсуков. Он разбился километрах в трех от нашей деревни. А наши истребители за пару минут добили и второй бомбардировщик.
Казалось, что он в воздухе начал разваливаться. Если из первого самолеты, как мы видели, выпрыгнули два парашютиста, то из второго никто не выбрасывался. Он так и упал, в трехстах метрах от нашей деревни.
Но взрыва не было, наверное, самолет был уже без бомб, и горючего в нем было мало. На месте его падения только столб пыли поднялся.
А мы, пацаны, все время ура кричали, а когда сбили второй самолет, даже обниматься начали.
Самолет развалился на части, и обломки раскидало метров на двести. Правда, кабина была целая, а мотор в пруд улетел и утонул в нем. Из кабины так никто и не вышел. Но никто из жителей деревни к нему не подходил. Боялись. Мало ли что. А вскоре грузовичок с немцами прикатил. Видно было, как они вытащили из кабины тела летчиков и погрузили их в кузов машины. Потом, походили вокруг обломков, похоже, вооружение и оборудование снимали, которое уцелело, после чего побросали все в кузов и укатили на запад.
Лишь потом мы к самолету подошли. Крепкий видно был, так как крылья и хвост у него оторвались, а кабина уцелела. Каждый старался себе хоть какую железяку на память прихватить.
А вскоре наши пришли. Вот радости было. Это я тоже запомнил. Особенно шоколадку, на которой что-то не по-русски было написано. Мне ее танкист подарил, когда они около нашего колодца остановились и воду набирали. Мама дома ее на дольки разделила, и мы потом с ней несколько дней чай пили. Вкуснотища была.
Самолет, точнее его обломки, быстро забрали, еще в войну. Видимо на переплавку, а двигатель, что в пруд улетел, колхозники, если не ошибаюсь, году в 47-ом, когда пруд обмелел, зацепили тросом и трактором вытащили. Тогда все было в дефиците, так с него все болтики-гаечки поскручивали и на запчасти разобрали для тракторов. Знаю, что даже ключи в кузне сами ковали. Так что, в хозяйстве все могло сгодиться.
И портсигары у нас в деревне появились дюралевые. Это из обшивки с самолета делали, что запасливые селяне прибрали на всякий случай.
И.Н. Семиренко
Эту историю я слышал от Ивана Николаевича лет пятнадцать назад и воспроизведена она по памяти . Он к нам на Южный Урал был направлен после института, да так и остался здесь навсегда.
