Во второй половине X в. на Руси в основном завершается процесс ликвидации большей части «племенных» восточнославянских автономий. Радимичи и дреговичи — коренное население Гомельского Поднепровья — разделили общеисторическую участь своих соседей — древлян, северян, кривичей и пр.
Дата падения княжения радимичей, живших в Посожье и сопредельных районах поречья Днепра, — 984 г. Тогда войска великого киевского князя Владимира Святославича под водительством Волчьего Хвоста разгромили отряды радимичей на берегах р. Песчаны [1, с. 59]. Со времени этого события земля радимичей оказывается в плотном кругу геополитических и экономических интересов наследников Владимира Святославича по собственно киевским, черниговским и смоленским ветвям династии Рюриковичей.
Точное время ликвидации автономии дреговичей в письменных источниках не указано. Но в середине X в. они еще сохраняют самостоятельность, выступая данниками Руси. Об этом сообщает в соответствующем разделе историко-политического трактата «Об управлении империей» византийский император Константин Багрянородный [2, с. 75]. По мнению известного исследователя истории и археологии средневекового населения Белорусского Полесья П.Ф. Лысенко, ликвидация дреговичского княжения, скорее всего, произошла незадолго до утверждения Владимиром Туровского княжеского стола около 988 г. [3, с. 118-120].
Беря в свои руки прежние «племенные» центры (Гомий, Чичерск-Чечерск, вероятно, Лоев и др.), Владимир разворачивает в Гомельском Поднепровье (как и в иных регионах крупнейшего государства) широкую градостроительную политику. Последняя шла в русле всестороннего укрепления державы как в экономическом, военно-оборонительном, так и в иных направлениях. В городах размещаются княжеская администрация, духовенство и воинские гарнизоны великого князя.
Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзене и будете в курсе новых публикаций и исследований!
Однако цель закрепления регионов Руси в составе единого политического, экономического, духовно-культурного и фискального пространства была поставлена еще задолго до правления Владимира — во времена княгини Ольги и ее малолетнего сына Святослава. Для противостояния «племенам» или полного устранения проявлений местного сепаратизма, создания системы нормированного сбора налогов, осуществления государственного контроля над важнейшими торгово-экономическими и военно-транспортными путями верховная власть учреждает свои опорные пункты на местах. Их история начинается около 945-947 гг., когда они были созданы в Древлянской земле, по Днепру, в Новгородской земле и по Десне. Это произошло сразу после разгрома антикиевского древлянского восстания. Повесть Временных Лет сообщает: «Иде Вольга по Деревстей земли с сыном своим и с дружиною, уставляющи уставы и урокы, [и] суть становища ее и ловища. Иде Вольга Новугороду и устави по Мсте повосты и по Лузе оброки и дани; [и] ловища ея суть по всей земли, знаменья, и места, и повосты, и сани ее стоят в Плескове до сего дьне, и по Днепру перевесища и по Десне…» [1, с. 29]. Комментариям и исторической оценке событий, описанных летописцем и часто именуемых «реформами княгини Ольги», посвящена огромная историография, которая наиболее полно освещена в специальной работе И.Я. Фроянова [4, с. 394-406, 412-421]. Основной вывод исследователей, не рассматривая дискуссионные моменты, можно свести к следующему.
Реформы Ольги пошатнули (а в ряде регионов — свели на нет) устои местной «племенной» власти, заложили основы нового административно-территориального устройства растущего государства, ускорили его торгово-экономическое развитие, заметно упорядочили фискальную политику. Определение мест расположения летописных погостов (повостов) — интересная задача, которую должна решать археология. В понимании автора статьи погосты — это постоянные центры государственной власти, которые выполняли разнообразные функции, в первую очередь, военно-полицейские, административно-управленческие, торгово-экономические и фискальные. Искать такие центры следует в узловых географических точках, которые позволяли осуществлять должный контроль над определенными территориями и стратегическими путями военного и торгово-экономического значения. Изначально погосты должны были быть местами пребывания княжеских вооруженных отрядов, чиновников, также их окружения в составе слуг, ремесленников, земледельцев, скотоводов и промысловиков (последние обслуживали охотничьи и рыболовные угодья — ловища и перевесища). Население погостов должно было отличаться этнической пестротой, поскольку в ближайшее знатное окружение древнерусских князей входили выходцы из Северной Европы и со всех уголков Руси, в т. ч. «разноплеменные» славяне, финны, балты и кочевники. Кроме того, в них могли размещаться интернациональные по составу наемные отряды. Поскольку одной из функций погостов был силовой контроль над местным населением с его «племенной» знатью, в них могли действовать определенные ограничения на личные, в т. ч. брачные связи жителей этих лагерей и аборигенного населения.
Остатки погостов ищут археологи России, Украины и Беларуси. Можно привести в качестве успешного опыта таких поисков результаты исследований Ю.А. Зайца, обосновавшего наличие погоста в современном Заславле (летописном Изяславле) [5, с. 106-118]. Примером погоста в Гомельском Поднепровье является Моховский археологический комплекс, расположенный на правом берегу Днепра севернее Лоева. С 2003 г. он исследуется экспедицией ГГУ им. Ф. Скорины, которая выявила остатки крупнейшего на территории Юго-Восточной Беларуси многофункционального военизированного поселения (городище, собственно поселение, гавань, курганный могильник), расцвет которого приходится на время правления Ольги и ее преемников, вплоть до Ярослава Мудрого, т. е. на вторую половину Х — середину XI в. [6, с. 78-95].
В цитированном выше отрывке ПВЛ наряду с погостами упомянуты становища. Определенной ясности об их исторической сущности на страницах летописи нет, но их функциональная связь с погостами очевидна. Учитывая то, что становища названы после погостов, логично предположить, что в иерархии создаваемых государством опорных пунктов они были образованиями низового ранга. Этимология слова «становище» (место стояния, пристанище, лагерь) может подсказать возможный путь поиска археологических памятников им соответствующих. Следует предположить, что становища дополняли выполнение основных функций погостов, но на микрорегиональном уровне. Соответственно, их размеры были меньшими, вероятно, как меньшей была и степень их защищенности. Главной их задачей было расширение возможностей охраны и эксплуатации в финансово-экономических интересах относительно малопротяженных приречных и водораздельных сухопутных участков дорог, особенно, на подступах к городам или погостам. Они должны давать археологический материал, выпадающий из контекста традиционной культуры местного населения и более всего отражаемый в погребальных комплексах.