Диана Левин работала учителем в московской школе с 1938 г по 1942 г, проработав до этого в течение 7 лет учителем математики в Великобритании. Школа, в которой она преподавала была обычной советской школой, единственной особенностью которой было то, что преподавание велось на английском языке.
Дело в том, что Советская Конституция гарантировала детям образование на родном языке, а в то время было достаточно детей, чей родной язык был английским: это были либо дети американских или английских специалистов, работающих в СССР, либо дети рабочих, которые в свое время работали за границей. Таким детям было легче обучаться на английском языке—так можно объяснить школу с преподаванием предметов на английском языке.
Основным отличием в отношении к образованию в Советской России по сравнению с Тэтчеровской Британией лежит в словах: “ ..плохое выполнение работы не одобрялось и критиковалось, НО ТАКИМ ОБРАЗОМ, ЧТОБЫ РЕШИТЬ ИМЕЮЩИЕСЯ ПРОБЛЕМЫ САМЫМ СКОРЕЙШИМ СПОСОБОМ.”
Диана Левин пишет о том, как в советской системе образования оценивали работу хороших и плохих учителей, и каковы были методы решения ситуаций, когда выявлялись учителя, которые не справлялись со своими обязанностями:“ Наш учитель по естествознанию, Товарищ Эдмундс, была слишком мягкой. В то же время, я заметила, что дисциплина в классе оставляет желать лучшего, и что ответы учеников не отличаются качеством. (Всё это было замечено благодаря тому, что любой учитель мог присутствовать во время урока для наблюдения. Такую же возможность имели и родители.)
После посещения урока ботаники в 6 классе, во время которого ученики оказались не подготовленными к уроку, я попросила класс остаться после урока вместе с товарищем Эдмундс и представителем школьного совета. Я сразу перешла к делу: ‘Поведение класса было далеко от примерного во время урока, и многие оказались не готовы и не выполнили домашнее задание...пожалуйста, объясните в чём дело. Таня, ты, как староста класса начни первой.’
Таня.. подумала немного…
— Товарищ Эдмундс недостаточно строга с нами. Ей не следует ставить положительные оценки так легко..большинство класса не готовятся к занятиям. Они знают, что в любом случае получат хорошую оценку.’...
— Ну, Иосиф, а ты как думаешь?
— У нас плохое поведение оттого, что нам не всегда есть чем заняться...Сегодняшний урок был легким, все его знают, поэтому никто не хотел по-настоящему заниматься.
— Я считаю, что командиры отрядов отлынивают от своих обязанностей,—заметил Эдуард,— они должны поднять этот вопрос на сборах. Если мы знаем, что товарищ Эдмундс—хороший учитель, мы должны быть внимательными на уроке, даже если она слишком добра.
После того, как ученики ушли, договорившись улучшить дисциплину и подготовку к урокам, товарищ Эдмундс и я остались для дальнейшего обсуждения. Было очевидно, что она была приятно поражена тем, что высказали ребята. Мы тщательно подготовили следующие три или четыре урока вместе, помня о том, что нам следует “занять” школьников во время урока. Мы договорились о том, что в течении следующей пары недель я буду регулярно посещать её уроки, и мы будем одновременно отмечать все возникающие вопросы, впоследствии сверив наши записи. Она также согласилась посетить мои уроки, чтобы посмотреть, как я провожу занятия и как оцениваю устные ответы.
Дисциплина и работа на уроке стали последовательно улучшаться...учитель позаботилась о том, чтобы ученикам было чем заняться во время урока и это был одним из самых главных факторов, который помог улучшить поведение.” (с.56)