Последними в череде праздничных мероприятий Новый год отмечали учителя. Его решено было отпраздновать не в актовом зале, который только «приходил в себя» после рок-фестиваля, и где все-таки было прохладновато, а в вестибюле второго этажа старого здания школы. Из ближних кабинетов были вытащены парты и составлены в несколько отсеков по методических объединениям. Предусмотрена и свободная площадка для «номеров» и танцев.
Василий как никогда готовился к предстоящему «мероприятию». Он недаром был «поэтом», причем, как в прямом смысле слова, так и в наиболее широком его значении – как очень творческий человек, умеющий воплотить свои задумки в разнообразные художественные формы. В его репертуаре уже было несколько поэм, заметок, юморесок и карикатур, часть из которых посвящалась непосредственно школьным событиям и учителям.
Учительские «посиделки» начались с того, что Кружелица зачитала поздравление Перцова. Тот кроме общих слов упоминал о неплохих результатах комплексной проверки, с которой школа «с честью справилась»…. При этих словах Василий не удержался и громко хмыкнул от внезапного приступа смеха. Так двусмысленно прозвучали слова о том, что школа «справилась с честью».
- С чьей?.. Со своей?.. – не удержался он от вопросительной реплики.
Но его, кажется, никто не понял и потому не поддержал. Кружелица лишь недоуменно посмотрела на Василия и продолжила чтение. Затем были вручены грамоты от лица того же Перцова наиболее «отличившимся» учителям. Среди них оказалась Сирина Борисовна, Мостовая, Богословцева и Голышева. Последняя вызвала легкое недоумение у многих. «Голыш» никогда не числилась в «лучших» учителях, и к проверке, кажется, не имела никакого отношения.
Ведение самого праздника Василий взял в свои руки. Все «шоу» было выстроено под объявленным им общим названием: «Последний день из жизни директора». Василий специально выдержал паузу и добавил, что имеется в виду последний день в уходящем году – 31 декабря. В виде импровизационных сценок, когда выпавшие по жребию учителя играли доставшиеся им случайно роли, было показано, как накануне Нового года Кружелица отправляется на рынок и покупает подарки, как у нее ломается кран, и к ней приходит по вызову пьяный водопроводчик, затем заявляется налоговый инспектор и, наконец, сам Дед Мороз с подарками. В последней сцене Кружелица уже играла саму себя, и получила от Деда Мороза-Василия «волшебную шкатулку», в которой лежала (по типу смерти Кощея) бумага в виде конверта, на котором было написано: «Главная причина кризиса Двадцатой школы».
И вот, выполнив еще несколько заданий на артистизм (Кружелице надо было изобразить из самой себя – «сундук», «утку», «яйцо» и «иглу»), среди немного притихших, уже слегка «подпитых» учителей, Кружелица, развернула, наконец, вожделенную бумажку и прочитала:
«Директор новый, а все осталось по-старому».
В вестибюле повисла недоуменная и слегка напряженная тишина. Василий, едва сдерживая улыбку и видимо наслаждаясь этим недоумением, еще немного подержал паузу и предложил Кружелице прокомментировать эти слова о причине кризиса, причем, сделать это в виде тоста. Та, разумеется, ни о каком «кризисе» говорить не стала, а просто поздравила учителей.
Потом пошли еще несколько номеров, где озвученная «под принуждением» Василия «причина кризиса» стала забываться, как не очень уместный «казус». Максим Петрович тоже, кстати, принял участие в творческой постановке массовцев «Забывчивый директор», где директор, которого он играл, вызывал и корил учителей за ту или иную забывчивость, а, в конце концов, оказалось, что он сам без штанов – забыл надеть…. По этому случаю Петровичу купили шикарные семейные трусманы необъятного размера, и объявили, что они вручаются ему в виде новогоднего подарка…
Уже прошло несколько танцев с новогодними конкурсами и розыгрышами, когда Василий вновь попросил себе внимания для якобы «новогоднего тоста».
- Друзья мои, хочу от имени массовцев и от себя лично поздравить всех вас, наших дорогих проституток и проститутов, с тем, что мы дожили-таки до Нового года!..
Эффект вступительных слов оказался тот, на который и рассчитывал Василий. Народ недоуменно замер, а кто-то даже закашлялся, видимо, подавившись от неожиданности. От Василия, конечно же, можно было ожидать всякого, некоторые его воспринимали, как своеобразного школьного шута, но на этот раз, кажется, даже он слегка переборщил…
- Я не оговорился, друзья мои!.. И это даже не моя больная фантазия. Я уже несколько раз слышал среди нас, в учительском коллективе, как мы сами себя так называли…. Вот и Сирина Борисовна не даст соврать – она тоже любит такие сравнения…. Правильно я говорю, Сирина Борисовна?..
Глобина не удостоила его прямым ответом. Сидя и куря в окружении «бомонда», она с улыбкой прислушивалась к словам Василия, одновременно выслушивая что-то ей шепчущую на ушко Мостовую. С другого ее бока сидела Голышева.
- Ну, проститутки, так проститутки!.. Я, например, тоже с этим согласен. Нас действительно всей политикой, как говорилось раньше, партии и правительства приучают к этой почетной роли…. Вот мне и показалось интересным представить наш учительский коллектив в виде такого своеобразного публичного дома…
Эти слова Василия, наконец, были встречены одобрительный смехом. Народ уже расслабился в ожидании интересного продолжения.
- Причем, я думаю, вполне уместно провести следующую возрастную градацию в нашем публичном доме – как говорится, в зависимости от стажа…. Он как-то в школах для зарплаты стал играть меньшую роль в последнее время, но в нашем публичном доме – пусть все будет как в старые добрые времена…. Все льготы и почести и звания – в зависимости от стажа работы…
- Тогда Та…мара Трофимовна у нас - самая почетная про…титутка!.. – резким голосом выкрикнула уже изрядно «подпитая» Голышева. На ее покрасневшем лице особенно стала выделяться повисшая на верхней губе бородавка.
Учителя грохнули дружным смехом, не исключая и саму Тамару Трофимовну («ТТ» – по ученической терминологии). Она действительно имела один из самых больших стажей работы в Двадцатой школе. Впрочем, она не столько смеялась, сколько испускала смешливые сдавленные выдохи из массивного, но еще «хранящего формы» тела. Несмотря на солидный возраст, все волосочки на ее лице – от бровей до ресничек - были аккуратно подведены черным, и она действительно казалась еще «способной на многое».
- Подождите, друзья, дайте договорить… - вновь привлек себе внимание Василий, - Я предлагаю всем определиться со своей возрастной категорией и со своим статусом в нашем публичном доме…. Самые молодые – до 5-ти лет работы в нашем борделе – это «писюшки»…
Название снова было встречено смехом и перекрестными взглядами на массовскую молодежь…
- Это, пожалуй, самая бесправная часть коллектива нашего борделя. Всерьез их никто не воспринимает и серьезных солидных клиентов не поручает. Они самые неопытные и обслуживают, так сказать, - разную мелкую и безденежную шушеру…
Полина, сидя напротив Василия, засмеялась своим мелким заливистым смехом. Когда она смеялась, узкие разрезы ее «восточных» глаз, казалось, совсем пропадали на еще более округляющемся лице…
- Те, у кого стаж до 10-ти лет, назовем их категорию – «малолетки». Если писюшки совсем бесправны, то малолетки уже пытаются поднять голос в защиту своих прав, правда, пока без особого результата. Им все-таки не хватает еще должного опыта. От 10-ти до 15-ти лет – это «трахалки»…
Обозначение этой категории вызвало наибольшую волну разноречивых реакций. У многих, особенно в начальной школе, обескуражено-смущенную. Василий видел покрасневшие профили некоторых учительниц, но сам нисколько не смутился этим…
- …их у нас в коллективе уже достаточно много, и они представляют собой достаточную силу. Если бы объединились…. Но вот этого – да, не хватает. А ведь работой их грузят по полной, причем, понуждая порой к сверхурочной работе…
Василий сделал небольшую паузу, пережидая громкий смех Голышевой, одновременно что-то говорящей Сирине.
- Следующая категория – от 15-ти до 20-ти лет, и их особенно любит поминать на совещаниях Сирина Борисовна – это «сучки»!..
Взрыв смеха потряс столик «бомонда». Сирина смеялась, откинувшись на стуле и придерживая рукой трясущуюся грудь. По случаю праздника в ее волосы под цвет серебристому платью была вплетена нитка мишуры, игравшая от этого трясения искристым многоцветьем.
- …Сучки - это очень существенная часть нашего коллектива. И многие из них занимают, можно сказать, привилегированное положение. Как правило, именно они расхватывают себе самых денежных клиентов. Многим не нравится эта монополия, но по большому счету сучки заслужили ее себе честным и упорным трудом на ниве постельного просвещения…
Переждав еще один прилив смеха, Василий продолжил:
- Но как бы не выкобеливались порой наши сучки, есть еще более привилегированная, хоть и не такая многочисленная категория – это так называемые «сучары»!.. До двадцати пяти лет…. Это каста монстров лежачего труда….
Василию приходилось делать все более долгие паузы между нарастающими волнами смеха. С сумрачной стены вестибюля смотрели на веселящихся учителей выглядящие как-то особенно уныло на фоне этого веселья лики выдающихся педагогов прошлого: Яна Амоса Коменского, Песталоцци, Руссо, Толстого, Ушинского, Макаренко, Сухомлинского…
- Ну и последняя категория – свыше двадцати пяти лет…. Это уже просто бл….щи!.. Им в силу своего возраста не по силам бороться за свои права – все-таки годы напряженного труда не могли не сказаться на их конкурентных качествах. Приходится соглашаться на любых клиентов, лишь бы еще поработать в стенах нашего прославленного борделя….
Василию, лавируя между волнами смеха, осталось только подвести некий итог:
- В общем, друзья мои, таков в общих чертах профессиональный состав нашего гламурно-амурного заведения. И мне показалось интересным отразить в, так сказать, юморэске (он так и произнес с жестким «э» вместо «е»), как последняя комплексная комиссия посетила и проверила наш бордель после недавнего капитального ремонта. Как по этому поводу у нас в Двадцатом борделе произошло совещание. Готовы послушать?..
Ну, после такого вступления, кто бы, интересно, не был готов? Даже те лица, которые вначале покрывались румянцем, с неподдельным интересом уставились на Василия. Он достал свой знаменитый синенький блокнотик и начал...
(продолжение следует... здесь)
начало романа - здесь