Каждую весну, с наступлением погожих теплых деньков, горожане, расправив смятые за зиму крылья, улетают нестройными косяками в то место, что именуется гордым словом «дача» или «дом в деревне», даже если от дома там только туалетная будка посередине огорода, служащая и отхожим местом, и складом под садовый инвентарь.
В субботу утром мы стоим на балконе.
Внизу соседи грузят в новенький блестящий джип пакеты с продуктами, четыре пятилитровые канистры с водой, газонокосилку, два мешка с вытянутыми трениками, рваными футболками, трикотажными кофтами и дырявыми носками – особый дачный шик, ящик с инструментом и самокат для ребенка, чтобы делом был занят.
Соседка поднимает голову, видит нас и приветственно машет рукой.
- На дачу? – вежливо интересуется муж.
- Да. А вы когда?
Она не спрашивает, собираемся ли мы на дачу, и есть ли она у нас вообще, вопрос ставится четко: когда?
- Никогда! – радостно кричим мы. – У нас нет дачи!
Улыбка на лице соседки медленно гаснет.
- А, понятно, - выдавливает она наконец.
…Соседи заканчивают погрузку, и потяжелевший джипик увозит их куда-то в направлении деревни Гадюкино, где по определению дожди, но зато природа и прочая первозданная красота.
- Видишь, - вздыхает муж. – Приличным людям с нами и поговорить-то не о чем. Ни о свекле, ни о навозе. Ни о чем-то мы поддержать разговор не в состоянии.
Я согласно киваю головой. Мы – пропащие люди, чоуж…
