Эта супружеская чета сполна испила из горькой чаши войны, но не ожесточилась.
В предвоенном сороковом году Ольга вместе с подружками выучилась на трактористку в Елабужской МТС. Совсем еще юные, они взвалили свои плечи непомерную тяжесть, заменив мужчин-механизаторов, что ушли защищать родную землю. Харьковский трактор с большущими колесами и без кабины был не лучшим изобретением того времени. Управлять им девчонкам было тяжеловато, если не сказать больше. Замасленные юбки, сшитые из мешка, чем-то напоминали нынешние «кожанки». Да и другая одежонка мало грела.
Ольга всю жизнь помнила тех, с кем пахала, хлеб убирала. Целых пять лет трактористкой была, а после войны вслед за подругами уехала с родины счастье искать.
Счастье ждало ее в Пермской области в лице бывшего фронтовика Петра, что был немного постарше ее. Лиха ему пришлось хлебнуть немало. Родом из Украины, он был призван в армию в 1939 году, а тут и война вскоре, будь она неладна. Артиллеристу Петру еще предстояли бои в Белоруссии, где он и попал в плен под Бобруйском.
Угнали его, как и других парней, в Германию, где он находился до победного сорок пятого. Всех ужасов того времени не опишешь, о них мы, послевоенные дети, знаем по книжкам и кино. Да и не склонен был вспоминать Петр все тяготы плена.
Работая шахтером в Пермскорй области, он встретил Ольгу. Шел 1947 год, когда они поженились. Ясно, что «муж–иголка, жена – нитка», но в данном случае «нитка» перетянула его на свою родину, где супруги вырастили пятерых детей.
Четырехкомнатная квартира со временем стала им велика, но дети не хотели переезжать к ним. В одной из комнат я увидела швейную машинку. Как оказалось, она здесь не для «мебели» – хозяйка сама шьет, на зрение не жалуется.
– Может, чайку попьешь? – предложила она. – Как это без чаю-то уйдешь… Все вам, нынешним, недосуг. Сейчас некогда, так потом приходи, скоро праздники. Нет, ты возьми, возьми пару пряников.
Признаться, столь настойчивому гостеприимству я была немало удивлена – теперь такое не так часто встретишь.
И ведь не сват-брат я ей, просто по долгу службы заглянула. Выходит, не перевелись еще широкие натуры. А может, потому наши старики такие, что когда-то сами испытали и холод, и голод, которые их сломить не могли?
Этот факт навел меня на размышление о том, что мы вообще стали менее эмоциональными, стали меньше грустить, радоваться, переживать и сопереживать. Наверное, это связано с тем, что жизнь теперь многосложная, а люди незащищены. Нам все время приходится быть настороже. Словом, живем больше головой, чем сердцем.
А эта супружеская пара, похоже, так и прожила открыто. Не потому ли, что через их сердца прошла война