Я ехал к своей Ваське. Внутри все дрожало и трепыхалось, так я был взволнован. Переходы от отчаянья к надежде вымотали меня в конец, я решил, будь что будет, я не хочу ее терять. Слишком оказалось по живому.
Никуда она не ездила, ни с кем не встречалась, а на телефонные звонки не отвечала от злости. С кем встречался Джексон тем вечером в баре, она не знает и не хочет знать. Таково было ее объяснение, я поверил безоговорочно.
Мы обнялись и расплакались. Три дня разлуки оказались самыми долгими днями в моей жизни. Что-то новое поселилось во мне, руки стали трястись как в лихорадке, секс длился и длился, я не мог остановиться, волна возбуждения накатывала одна за другой.
Казалось, что все наладилось, живи и радуйся. Такая телка рядом с тобой. Длиннющие ноги, закружится голова, если смотреть снизу. Малюсенького размера юбочка, не прикрывающая ничего и очень удобно лежащая в руках грудь. Девчонка конфетка.
Но осадок остался. Я стал жутко ее ревновать. Малейшая задержка или непонятное телодвижение вызывали кучу вопросов и бурю эмоций. Джексона я обходил седьмой дорогой, боялся, что он опять что-нибудь о Ваське расскажет, вдруг все это, в конце концов, окажется правдой.
Я хотел все знать, как тот пионер из мультфильма и, в то же время, очень этого страшился.
В тот день я проснулся в неясной тревоге. Последние дни я много бегал по работе, виделся с ней урывками, и от этого ныло сердце. Если бы кто-нибудь мне сказал еще полгода назад, что я буду так бегать за малолеткой, я рассмеялся бы ему в лицо.
Васькин телефон все чаще был занят, вот и тогда дозвониться мне не удалось. Перезванивать она, с некоторых пор перестала, в голосе появились командирские нотки. Все чаще ей срочно требовались деньги, все чаще надо было куда-то лететь, с кем-то встречаться.
Только такой слепой идиот, как я, мог не увидеть ветвистые рога у себя на голове. С кем нужно было встречаться простой продавщице из магазина, торгующего мороженым?!
Звонок от Джексона заставил вздрогнуть. Я смотрел на мерцающий телефон с ненавистью, но взял себя в руки и ответил.
— Старик, ты где пропал?!
В трубке слышалась громкая ресторанная музыка, пьяные голоса и звон посуды.
— Давай сюда быстро! Ничего не знаю, тут бабцы есть, закачаешься! Расслабимся, а там и сауна подоспеет, ждем тебя!
Куда ехать я знал, знал и то, чем все это кончится. Василиса не отвечала, я махнул рукой и развернул машину в сторону кабака.
Компания была на взводе. Джексон сиял как натертый пятак, выскочил навстречу и усадил меня за стол. Громкая музыка бомбила перепонки, но после пары выпитых кружек пива я слегка расслабился и откинулся в кресле. Троица моих собутыльников о чем-то оживленно беседовала, я перевел взгляд на зал ресторана. Джексон нагнулся и прошептал мне в ухо.
—Смотри в конец зала, видишь, там армяне отдыхают? Я тебе рассказывал, телка, с которой в горах отдыхал, здесь!
Я повернулся словно тяжелобольной. Василиса сидела зажатой между двумя пожилыми армянами, рука одного из них лежала на голом бедре девушки.
— Давай ее у них заберем! Хочешь — одну на двоих! Я сегодня добрый, можешь даже первым быть, уступаю!
Потом он перевел взгляд на мое лицо и осекся.
—Да ты не ссы, братан! Все будет в ажуре, это я тебе говорю! Мы этих армян раскидаем, только пыль пойдет!
Я встал и медленно двинулся в сторону Василисы. Она увидела меня и… отвернулась. Толстый армян, сжимавший ее ляжку придвинулся еще ближе, запрокинул голову девушки и впился лоснящимися губами в открытый Васькин рот. Сидевшие рядом дружно заорали не по-русски и захлопали в ладоши.
Прошло лет десять и иногда я встречаю ее в городе. Васька слегка потолстела, но все также призывно жалобно улыбается.