Послушать стюардесс, летчиков где-то на самолетной кухне - только и жалуемся, и ругаем всех подряд. Рейсы не те, что просил, выходных мало, здоровье убил, пассажиры "странные", зарплата маленькая, парковки нет, форма рвется, льготы не работают или их все время хотят отнять... Со стороны думают -ну что тебя держит, иди уволься? Зачем так мучить себя и других?
Те, кто вошел в авиацию по любви и мечте, и поварился в ней пару лет, заболевают небом навсегда. Уволиться не так просто. И дело не в зарплате, поверьте, она для такой работы очень не высокая в нашей стране, даже в топовых компаниях. Не льготы на билеты по всему миру: в какой-то момент понимаешь, что ими тупо некогда или неудобно воспользоваться. И вроде они есть, и за них надо по старой советской привычке держаться, а вроде их и нет. Уволиться мешает единственный страх -остаться без неба.
Небо, которое вроде нельзя потрогать, магическим образом въедается в тебя всей своей синевой. Самолетных людей видно по глазам, у них в глазах- тоска по высоте и монотонной песне движков. По честному пространству, где все - "свои", даже те, кто зашел на час. Такова мистика самолета. Он объединяет. Замыкает в себе самых разных, чужих людей и несет их в новую точку на карте.
Здесь все правила понятны и должны соблюдаться. Авиация хорошо вскрывает в людях фальшь и ложь и сразу видно: кто есть кто. Тут легко вымываются понты.
Как и моряки на суше, самолетные люди на земле не знают куда приткнуться и зачем все это. На земле они ходят, неприкаянные, делают что-то невпопад. Смотрят вверх тайком.
По себе знаю, здесь, внизу я не очень приспособлена к жизни. Даже много лет спустя, иногда не уверена в своей адекватности земным законам. Бывает, теряюсь в простых бытовых вещах. Зато, хоть сейчас надень на меня форму и выпусти в салон. Меня не узнать. В другую сторону течет кровь, другая плавность рук, которые вспомнят все сами, иной взгляд. Меня как будто больше нет, но я все вижу. Сознание смотрит через меня.
Я дышу глубоко там, где другим не хватает кислорода. Выхожу в салон, без устали хожу часами на каблуках и выдыхаю свое влияние на вас. Настоящее влияние - это не громкая жажда править и быть главной. Это тихое желание быть нужной, полезной. Накормить, укрыть пледом, вручить в подарок ребенку набор и увидеть его удивление, неслышно закрыть шторку на вашем иллюминаторе, чтобы рассвет не ударил по сонным глазам.
Это - быть простой, доброй, искренней, уверенной в себе, местами настойчивой, но дарящей спокойствие. Вы не запомните мое лицо. Но вам оно покажется красивым. Настоящее влияние и власть - не про то, чтобы запомниться на века. Это про то, чтобы влияя, остаться невидимой. Согласитесь, мы ведь все кажемся вам на одно лицо?
Настоящей власти, той что от сердца, нет нужды доказывать свое влияние. Это маленький подвиг, который остался незаметным. Когда полет прошел легко и просто, без заминок. Стюардесса вас накормила, напоила и спать уложила, как в сказке. Утром разбудила, а вы уже в новом месте, где и сами будете немного новым. Обычная работа для Василисы Премудрой.
Мне кажется, люди авиации так и не становятся земными, потому что в них навсегда остается тоска по своей обыденной принадлежности к волшебству. Которую так трудно словить на земле в суете городов. Разве не чудо - сесть в большую крылатую машину. Стать "своими" с целым самолетом незнакомых людей и всем вместе перенестись в новую точку на карте?
Пристегивайтесь, подписывайтесь и полетели?