Тристан был много старше своих лет, и моложавая внешность его играла необъятную роль в восприятии места своего на этом празднике жизни. Подвержен он был самым разным страхам, но самым ярким и ярым был страх, однажды заглянув в зеркало увидеть в нём неузнаваемо взрослое лицо. Не то чтобы он боялся старости, нет! Старости ему было не видать, желает он того или нет. Тристан боялся быть, уверенно сказать, никем и ничем к моменту неизбежно приватной встречи.
Это был идеалист, не обременённый крайним реализмом и удивительно диким чувством меланхолии. Сложно отозваться (рискуя быть некорректным) о Тристановской меланхоличности верно и сразу, в нём её и не заподозришь, в нём она огибает иные реки дум. А что до последствий, то сокрушали они всего больше присутствующих своей глубокой осмысленностью, и, верно говорю, сам мир, оплошав, убирался прочь из под ног его, прекращал своё планетное вращение. Непременно обернувшееся уроком и необузданным желанием действовать, меланхоличное состояние — как и любое другое, вызывающее негатив в массовом человеке — действовало на него, прямо скажем, откровенным топливом — и космолёт его покорял неизведанные миры далеко не девственного пространственного воображения. Талант? Отнюдь! Обыкновенная посредственность, как и любая другая, слетающая с уст наставителя и раскатывающаяся не иначе громом в стенах знаний.
На свет он появился ущемлённый в каком-либо многообразии незаурядных вещей и форм, и уж будьте уверены: в полном отсутствии уготованного, простирающегося в высшую рать будущего. «Отшельник идёт в мир, идёт в общество, неся с собой узелок под названием «жизнь», с которой, право, не знает, что и делать!» — писал он. «Я должен был стать в ряды себе подобных, но, как и в первый день в школе, я выбрал компанию поприличнее» — слова из автобиографической книги «Мы с вами из разных песочниц»
Абсолютная бездарность, прыщ на идеальном мужском теле с потенциалом коммивояжёра и управленца в семнадцать лет Тристан посмел влюбиться. Любовь украсила улыбку его и лишила сердца его чёрствости, но далеко не сразу. С момента захвата, исцеления и лишения жестокости, ограниченности и отстранённости, он не знал, как поступать с далёким до того чувством любви; Тристан не мог с нею управиться и всякий раз причинял возлюбленной боль.
После разлуки он сильно повзрослел. Но причиной взросления его были и сами годы. Всё осталось далеко позади, и Тристан решился положить остаток жизни на достижения им самим установленного критерия успеха.
«Кинематография, фильмы, сериалы — это то самое, чем жаждал я заниматься, — выдержка из интервью Тристана. — Рассчитывать было решительно не на кого! Первый фильм я снял за собственные средства, уложив добрую сотню тысяч долларов. Но он не снискал широкой публики — и я всё потерял! Какое-то время я был недоступен. Но недоступность мою прервал инвестор Сэмми, — славный малый, спасший мою мечту»
После сложившегося мир Тристана не сказать, чтобы не был прежним, он оказался всего-навсего более сердитым, более чужим, более мёртвым. Его сериал оказался кассовым, но непонятым. Зритель оценил декорации и поверхностный смысл, чего оказалось более чем достаточно. Критики же решительно открыто, публично и в живо подвижный объектив без утрирования и скотской зависти признавали первую работу поистине гениальной и выражали надежду на будущее.
Он успешен, узнаваем, но не понят. А кто может его понять-то? Такие люди, вероятно, не были рождены рядом с ним. Природа их казалась более чем баналисто(1) нереалистична, она казалась неистовым инфантильным вздором. О, да! Раньше, в беседе, уверенно, чем поминутно, он рисовался в глазах иных высокомерной личностью, тело которой было облечено в старое пальто, как и его засаленные, замшелые и чуждые для современного человека знания. Сейчас же все слушали его с восторгом, пожирали взглядами и он понимал, что они его не слышат; они, голодные дворняжки, готовые облизывать пойди кого угодно, зашедшего на трон ими покорить желаемый.
Слишком рискованный бесстрашный Тристан не мог не играть со своей гибелью. Не делай он этого, кровь в жилах его непременно остыла, и он сам бы застыл. Смерть он искал сам, и смерть его боялась, но что всё обернётся вот так, он, положительно, не ожидал, да что уж там, — решительно никто не ожидал! © @sandrinstark
(1)Бана́листо — банально, избито, не оригинально.