Когда я поступала в университет, то на время экзаменов я вместе с другими абитуриентами жила в общежитии. Моей соседкой по комнате оказалась девушка, закончившая какое-то культпросветучилище и поступавшая на литфак. Поступала она раз четвёртый, но это не мешало ей быть преисполненной оптимизма и верой в лучшее. Она была классная, эта девчонка, девчонка, имени которой я не помню. Зато я помню её доброту, и улыбку, и тёплые слова поддержки, помню, как она вошла в комнату и, увидев меня в слезах – я только-только проводила папу и чувствовала себя самым несчастным и одиноким человеком на земле – с порога весело заявила: сейчас будем есть сгущёнку-некондицию. И мы ели эту сгущёнку, саму некондиционную и самую вкусную на всем белом свете.
А потом я познакомилась с другой девочкой. В поезде. Я ехала домой после успешно сданного первого экзамена, а девочка, сидящая напротив, оказалось, тоже поступает на иняз. Помню, я так обрадовалась, что хоть кого-то теперь знаю.
Для начала девочка сказала, что она закончила английскую спецшколу и поступить ей на иняз, раз плюнуть, и затем похвасталась своим платьем.
- Папа из Финляндии привёз, - сказала она.
Мой папа ничего не возил мне из Финляндии, он и за границей то был всего один раз – два года армейской службы где-то в Восточной Германии. И финского платья у меня не было, на дворе шёл 92 год, и где была я, и где то финское платье.
- Надеюсь тебе повезло с соседкой по комнате? – поинтересовалась девочка. - А я с таким уревом живу! Приходи к нам как-нибудь вечером.
Я пришла. Уревом оказалась Надька. В мятой футболке, смешных пёстрых штанах и очках в сломанной оправе. Надька умела делать всякие невообразимые вещи – гордо носить самые несочетаемые вещи, громко хохотать, не обращая внимания на прохожих, и совершенно не париться по поводу пятен на футболке от протёкшей ручки. Я так совершенно не умела. А ещё Надька пела и играла на скрипке. И, конечно, у неё не было финского платья.
Мы с Надькой попали в одну группу, а полтора года спустя стали жить в одной комнате в общаге. До этого я жила то здесь, то там, а вот Надька… Надька попала в комнату с той девочкой из поезда и другими такими же… девочками из хороших семей, закончивших хорошую английскую спецшколу.
Ох, как же они травили Надьку, эти милые девочки, прилежные студентки. Надьке доставалось за всё – и за то, что она была умнее, и за то, что беднее, и за то, что еврейка. В общем, у Надьки был целый комплект.
К чему это я всё? Ах да, моя девочка вот уже вторую неделю выносит мне мозг слёзными просьбами перевести её в ту самую спецшколу. Её подружку родители собираются переводить туда, ну и моей надо. У них сейчас такой период, когда любовь и дружба до гроба и всё такое. У подружкиных родителей свои амбиции, а я… Я думаю о Надьке. О финском платье. А ещё о том, что в этой школе учатся дети тех самых девочек. И что мир, в общем-то, не меняется, и потом… где мы, и где те финские платья…