Вчера привезли два старых стула.
“Покажи мне свой стул, и я скажу, кто ты”, вот какую я подумал фразу.
И не надо в этой фразе искать второй смысл.
Стул – это самый распространенный и необходимый предмет мебели, отражающий эпоху и стиль, и он вправду многое может рассказать о своем времени и своем хозяине.
Конечно, не место красит человека, а человек место. Но все же.
Я люблю стулья и их старших братьев – кресла, и я уверен, что есть прямая связь между продуктивностью мыслительного процесса и удобством для мягкого места. Стулья – это наши неодушевленные четвероногие друзья.
Некоторые я даже спас от смерти на помойке и отреставрировал.
Я сижу в жестком венском тонетовском кресле. В нем я написал диссертацию, нарисовал тысячи рисунков и продолжаю рисовать и писать.
А до меня в этом кресле сидел мой папа, а до папы – мой дед. Подлокотники протерты нашими ладонями и локтями, а сиденье – нашими задницами. И меня это греет.
Папа из этого кресла ушел на фронт, а деда из этого кресла забрали и расстреляли в Норильске. Одно кресло объединило три поколения. Три части истории страны.
Похожее кресло я купил на “блошином рынке” в Венеции. Перевернул его, а там, на обратной стороне сиденья, чудом сохранившаяся желтая бумажка: “Санкт-Петербург, магазин братьев Коэнов” – и адрес.
Помните школьных фанерно-алюминиевых уродов с обгрызенными сиденьями и спинками? Когда мыли полы, их ставили вверх ногами Или друг не друга . Они как бы трахались.
Засунув ножку такого стула в дверную ручку, можно было запираться в классе и ходить там на головах.
У меня в мастерской два стула, на спинках которых вырезаны серп и молот. Эти стулья были найдены на чердаке дома на Тверской, где десять лет располагалась редакция журнала “Магазин Жванецкого”.
Они, эти стулья, были чуть ниже обычного стандарта. Кто-то когда-то их укоротил. Это было время, когда кто-то кого-то очень любил укорачивать. Садясь на эти стулья, гости обычно вздрагивали и издавали возглас “ой!”, потому как обычная высота стула зафиксирована нашим мозгом.
Я эти стулья удлинил, сделал их обычного, стандартного размера. И теперь никто не говорит “ой!”.
К сожалению.
