Наука и жизнь

Федеральный ядерный центр НИИ экспериментальной физики закупает иконы на 2,3 миллиона рублей. Само появление такой новости заставляет задуматься о состоянии российской науки. Тот факт, что новость не вызывает удивления, ставит неутешительные диагноз не только науке, но и обществу.

Судьба научного метода и научного знания в России всегда была незавидной, не в последнюю очередь благодаря деятельности православной церкви. Средневековая Европа тоже не отличалась любовью к ученым, но в эпоху Ренессанса костров стало меньше, а ученых больше. Руси это не коснулось. Когда в Англии работали три великих Уильяма – анатом Гарвей, физик Гилберт и драматург Шекспир, в Русском царстве опричники с притороченными к седлу собачьими головами рубили, жгли и вешали людей в свое удовольствие. Лжедмитрия I, собиравшегося создать первый русский университет, сожгли и выстрелили из пушки.

Петр Великий и сам был не ученый, но естествоиспытатель – рвал зубы, анатомировал, смотрел в микроскоп Левенгука и изучал английский Монетный двор (вероятнее всего) вместе с его хранителем сэром Исааком Ньютоном. Он умер, не успев подписать указ о создании Академии наук, и это сделала его вдова Екатерина, а дочь Елизавета основала первый русский университет – всего на семь веков позже первого в истории Болонского.

Но стоило лишь принести идею научного знания в Россию, и она показала, что «может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов Российская земля рождать». Вслед за автором этих строк миру явилась блестящая плеяда ученых, прославивших российскую науку. Явились Кулибины, Якоби, Менделеевы, Павловы, Лебедевы. За двести лет, отнюдь не свободных от дураков-начальников вроде Уварова или Кассо, Россия превратилась в страну, не имевшую науки, в страну нобелевских лауреатов и оксфордских профессоров. Поневоле думаешь о том, сколько великих ученых Россия потеряла хотя бы в 17 веке.

А затем пришел семнадцатый год.

Сколько бы не говорилось о любви большевиков к прогрессу, сколько бы не приводилось цитат Ленина о неисчерпаемости атома, необходимо сознавать абсолютную несовместимость коммунистической идеологии и научного знания. Коммунистическая наука – такой же оксюморон как православная наука. Требование подгонять все открытия под диалектический материализм безумного немца Гегеля уничтожает обязательную для исследователя объективность, а государственная монополия на научную работу ставит крест на независимом исследовании.

Однако большевики нуждались в оправдании своей людоедской идеологии. Оправданием стал прогресс, а достигнуть его можно было с помощью науки. В речах и статьях возникли к месту и не к месту научные термины (вспомним «ученого консультанта по научной части» завхоза Бубенцова из фильма «Весна»). Появились идеологически верные и неверные дисциплины. Из последних наиболее известны генетика и кибернетика, хотя были попытки создать «большевистскую физику» – в подражание «арийской физике» Третьего Рейха.

Многим ученым советская власть испортила жизнь. Эмигрировали изобретатель вертолета Сикорский, изобретатель телевидения Зворыкин, химик Ипатьев. Учителя Зворыкина, профессора Розинга сослали за то, что он занял денег бывшему белому офицеру. Сослали недалеко, в Архангельск, и дали умереть своей смертью. Другим повезло меньше. Блестящего физика Бронштейна расстреляли. Генетик Вавилов умер в тюрьме. Королев в колымской ссылке не умер – Родина позаботилась о работе в шарашке, а не на лесоповале. Список можно продолжать.

И все же достижения этих людей, их талант, их упорство смогли прорваться через тупость, лишения и даже смерть. Полет Гагарина и до сих пор считается главным достижением советской науки. О полете сторонники СССР вспоминать любят – о ссылке Королева нет. Блестящие достижения советской науки появлялись не благодаря, а вопреки советскому строю.

Наконец Советский Союз кончился. Теперь русские ученые снова могли работать без бюрократических и идеологических препон. Отпала надобность в оружии массового поражения для защиты «самого миролюбивого государства». Появился свободный обмен информацией, возможность обмена опытом, научного сотрудничества. В результате за три десятилетия российская наука – поразительно – смогла стать хуже советской. Фактически, наука как институт в России перестала существовать. Остались ученые и даже некоторые организации. А научное сообщество распалось, как распадается короткоживущий изотоп, быстро и в сопровождении смертоносного излучения.

Антон Басов

История российской науки закончилась. Читайте о ее современности во вторник, 28 мая.

Не забывайте подписываться на канал и делиться мнением в комментариях!