Как-то раз ко мне в гости приехали мои друзья со всякой Москвы, Екатеринбурга, ещё одной Москвы и так далее. Было лето, у всех был отпуск, а может не у всех, не знаю. Короче говоря, тусили они, в основном, у меня на квартире. И я, как представитель Культурной Столицы, хотел, конечно же, сводить всех в Эрмитаж. Но в день встречи мы были вынуждены очень выпить и лечь спать.
Утром я проснулся и приготовил еду из пищи. Первым встал Спайк. Он заправил постель, принял душ и сел пить чай. Спайк всегда очень основательно пьёт чай: сначала он ест первое, потом салатик, потом второе, потом десерт, а потом чай. Пока Спайк пил таким образом чай, встал Динки. Динки уже не был гостем города, но он всё равно хотел пойти вместе с нами. Я спросил Динки, хочет ли он, чтобы я приготовил ему завтрак (еды уже особо не осталось). Динки сказал, что хочет. Тогда я приготовил ему яйцо бенедикт на отечественный манер и Динки съел его за секунду, попросив ещё. Я стал готовить ещё, а Динки стал пить чай.
Тут, наконец, встали москвичи — Ложка и Пинки. Я сразу объявил им, что сегодня мы идём в Эрмитаж, они очень живо согласились и попросили чаю, т.к. их обоих мучила жажда, вызванная золотым ямайским ромом. Чайник уже опустел, так что пришлось наливать ещё и кипятить. За окном грохнуло — это пушка Петропавловской крепости объявила полдень. Через полчаса, напившись чаю и наевшись яиц и катсотто, мы лениво сидели, пялясь в какие-то новости, которые никто веками не смотрел, как вдруг зазвонил телефон. Я ответил. Это был Ашасу. Он спросил, чё мы. Я ответил. Он спросил, чё мы потом. Я сказал что мы Эрмитаж. Ашасу сказал что он тоже Эрмитаж и что он приедет. Все очень обрадовались и стали ждать Ашасу.
Я обеспокоенно посмотрел на часы и сказал, что лучше бы нам выйти как только Ашасу придёт, потому что мало ли мы опоздаем на Эрмитаж. Динки фыркнул и выразился в том смысле, что только жалкий, конченный человек не сможет дойти от моего дома до Эрмитажа за двадцать минут. Динки очень быстро ходит. Он как-то раз прошёл пешком от Удельной до Новочеркасской и ему за это ничего не было — некоторые даже утверждают, что ему именно как раз тогда петербургскую регистрацию дали. Короче говоря, мы успокоились. И тут приехал Ашасу.
Все стали очень бурно радоваться и здороваться и почти уже начали одеваться, но тут оказалось, что пропал Спайк. Я написал ему в мессенджере, и оказалось что он в соседней комнате и ему надо поработать. Мы сели ждать Спайка и пить чай. Наконец, он показался в дверном проёме, очень довольный, и сказал что-то воодушевляющее типа: «Ну что, пошли в Эрмитаж!». Я вскочил, и Спайк попросил меня налить ему чаю, раз уж я стою.
Когда Спайк напился чаю, минуя, к моей радости, первое и второе блюда, Пинки вдруг вспомнил, что недавно купил набор отмычек и во всём совершенстве овладел мастерством взломщика, хотя ни для каких криминальных целей использовать его не стремился. Он потребовал испытания для себя, и первое что мне пришло в голову, это дверь туалета. Дверь эта запирается с помощью кнопочки на круглой дверной ручке. Открыл дверь, нажал изнутри кнопочку, захлопнул дверь и всё, снаружи её не открыть — разве что, ключом, который мы давно потеряли. Открыть можно только повернув ручку изнутри — тогда кнопочка откнопочкивается.
Конечно, никому не хотелось торчать в туалете, пока Пинки демонстрирует своё мастерство. И я запер туалет снаружи, отрезав его от внешнего мира и отрезав нас от него. И Пинки достал свой набор отмычек, и он не смог взломать туалет, и Пинки сказал, что у меня неправильный замок. Мне хотелось заметить, что замок, который трудно взломать, как раз правильный, но тут все вспомнили что пили чай, причём много, и это начало сказываться. Так что ситуация стала тяжёлой.
В моей практике этот случай запирания туалета снаружи не был первым, так что я предложил свои услуги — с помощью двух ножей, крепкого словца и десяти попыток я умел открыть дверь, но Пинки отказался верить в то, что набор отмычек и мастерство подвели его. У остальных же чесались руки подержать в руках прикольные инструменты, так что каждый стал пробовать отпереть туалет по-своему, а я тщетно уверял, что могу открыть замок за пять минут, а потом у них будет сколько угодно практики на другой, не столь критичной двери.
После N-ной попытки дверь, наконец, отперли, и то, что скрывалось за ней, сразу стало пользоваться большим спросом. Когда волнения успокоились, я напомнил, что мы сегодня должны бы пойти в Эрмитаж. Все горячо согласились и потребовали чаю, так как труды и приключения вокруг двери утомили их. Закипел чайник, посыпался сахар, зазвенели ложки, разгорелась дискуссия по поводу того, как вообще следует пить чай, а как нет... Было уже за два часа. Я призвал друзей поторапливаться. Но, естественно, кучу немытой посуды оставлять было не дюже, так что после чаепития мы всё прибрали и вымыли, что тоже заняло время.
Наконец мы стояли на улице, все шестеро, готовые к походу. Денёк был не слишком жаркий, мы медленно двинулись к Эрмитажу, и тут Спайк заметил, что неплохо бы перекусить, ведь последний раз ели утром, а поход предстоит энергозатратный. Я обречённо вздохнул и показал ближайший трактир. У нас очень мало времени, говорил я, мы должны быстро поесть и выдвигаться. Но мне велели не волноваться, ведь Эрмитаж работает до 20:00, времени навалом. Поэтому мы заказали и первое, и второе, и немножко напитков, и салатик, и закусок, и поболтали, и посмеялись, и, когда всё кончилось и мы расплатились, была уже половина пятого.
Наконец, мы были готовы! Египетский зал, великолепные греческие скульптуры, бюсты римских императоров, европейская живопись, древние артефакты, полотна эпохи модерна и многое другое ждали нас. Чтобы определиться с маршрутом, кто-то открыл сайт Эрмитажа с телефона, и обнаружил, что по вторникам кассы работают только до 17:00, а сам музей — до 18:00. А был как раз вторник.
«Что ж...» — сказал Спайк.
«Что ж...» — сказал Пинки.
«Что ж...» — сказал Ашасу.
«Давайте погуляем!» — сказал Динки.
«Нет!» — сказал я, — «Пошли домой, выпьем пивка, ляжем спать пораньше и завтра отправимся в Эрмитаж!»
...Мы легли в четыре часа утра и встали назавтра в полдень. За окном лил дождь. Не может же он лить вечно, правда? Переждём!
И мы сели пить чай.