Мне всю жизнь везло на встречи с хорошими людьми. Встречались, конечно, и не самые лучшие, но такие не задерживались в моем окружении, и если и находились где-то поблизости, то для меня они были как в параллельной реальности. Зато хорошие люди становились друзьями на всю оставшуюся жизнь.
С дядей Женей меня судьба свела в одной палате нашей райбольницы. Дядя Женя долечивал свое сердце, а я попал в больницу с острым приступом моего хронического холецистита. Дядя Женя оказался очень интересным собеседником, а поскольку ему были рекомендованы неторопливые пешие прогулки, а мне такой моцион не только не вредил, но и тоже был полезен, мы все свободное время проводили в лесу возле больницы и в беседах о любимых книгах и о жизни. А в жизни дядя Женя был обыкновенным сельским библиотекарем. Пришелся дядя Женя по душе и моей жене, так что после окончания заключения в больницу наши пути не разошлись окончательно, и мы время от времени встречались.
Дяде Жене было интересно все. И когда у него каким-то образом появилось охотничье ружье, его заинтересовала и охота. Тем более что врачи рекомендовали больше ходить. Как сказал Гоцман: "Мне доктор сказал ходить — вот я и ходю" (© сериал "Ликвидация", 2007, Сергей Урсуляк). Вот только ружье было не совсем исправно – разболталась планка, которая запирала стволы в рабочем положении. Поэтому дядя Женя привез это ружье мне, чтобы я попробовал починить крепление планки. Замены винта с сорванной резьбой на новый было недостаточно, и я оставил ружье у себя, чтобы устранить дефект основательно.
Когда ремонт ружья был закончен, мы с женой оседлали мой мотоцикл, и повезли ружье дяде Жене в село. Дядя Женя был дома один, его жена работала почтальоном и в это время разносила прессу и почту. Хозяину дома не терпелось проверить кучность стрельбы его ружья и пока готовилось угощение, он нашел патроны с дробью и отправился во двор, чтобы нарисовать мишень для стрельбы. Дядя Женя отыскал во дворе обрывок толя или рубероида и нарисовал на нем мелом концентрические окружности. Эти приготовления несколько насторожили дворового пса, а когда дядя Женя начал прилаживать свою мишень на натянутую поперек двора проволоку, мудрый пес вообще спрятался в собачью будку.
В патроне финансиста Айзенштайна помещалось пятьдесят дробин (© "Летучая мышь", 1978, Ян Фрид). Не знаю, сколько дробин было в патроне у дяди Жени, но первый же выстрел произвел оглушительный эффект. В сарайчике, дощатая дверь которого оказалась прямо за мишенью, диким голосом визжала домашняя свинья, все сельские собаки подняли невообразимый лай, и даже галки, до этого мирно дремавшие на деревьях, присоединились к этой какофонии. Н е пугайтесь, мелкая дробь не могла нанести серьезный вред хрюшке, дробинки только пробили слой кожи и застряли в толще сала – даже кровь не выступила. Просто хрюшке было немного больно и очень страшно. После осмотра заднего бедра хрюшки и мишени дядя Женя остался доволен кучностью стрельбы и не стал испытывать второй ствол.
Для хрюшки эта история закончилась после Рождества – это американцы гусем довольствуются, а нам подавай свинину. Сначала мы ели свиную рульку осторожно, но потом убедились что это просто рулька, а не "рулька с дробью" и стали уделять больше внимания вкусовым качествам хрюшки, а не поиску дробин.