Когда работа над повестью была закончена, я поняла, что у меня получилась совсем не та книга, которую я задумывала. Появилось желание переписать её заново, сделать лучше. Я еще думала об этом, когда случайно узнала о конкурсе, проводимом издательством Animedia. Конкретный срок подачи рукописи решил мои сомнения. Теперь я понимаю, что имел в виду Альфред Шнитке, когда сказал:
Произведение это испорченный замысел.
Сашка
Директор ничего не знал об официантке Жене: ни фамилии, ни места жительства, но ему необходимо было найти её. Найти именно сейчас, иначе потом ему просто не хватит решимости сделать это. Он знал, что Женька работает в утреннюю смену, но ждать до утра он не мог и отправился в ресторан сразу после того, как расстался с УЕФА.
Всю дорогу, пока ехал, он думал о том, что скажет девушке при встрече. Отрепетировать речь никак не получалось.
- В конце-концов, я ведь не в любви еду признаваться, - думал он, - просто расскажу ей всё о себе, о Вадьке, об Арине и Большой Любви, которая действительно существует, несмотря ни на что.
На его часах было уже десять вечера. В зале мерцал приглушенный свет., Сашка направился прямо к бармену.
- Добрый вечер, моя фамилия – Наумов, я генеральный директор агентства, недалеко от вашего ресторана и каждый день обедаю здесь. Мне бы хотелось выяснить насчет одной официантки, которая работает днем.
Бармен улыбнувшись, отрицательно покачал головой.
- Очень жаль, но может кто-то из девушек может дать мне такую информацию?- не унимался Директор. Он уже открыл свой бумажник, и тут за его спиной раздался знакомый голос:
- Я могу.
Сашка замер, не решаясь оглянуться, такого поворота событий он не ожидал и совершенно растерялся. Он готов был искать Женьку весь вечер и всю ночь, но встретить её здесь и сейчас, он совсем не предполагал.
Повисла неловкая пауза.
- Охренеть, - выдохнул он и наконец, обернулся.
Эпилог
День, когда выписывали Арину, выдался солнечным. Октябрьский ветер рябил воду в стылых лужах.
Вадим с утра забежал на работу, чтобы подписать срочные документы, а еще ему хотелось, чтобы Сашка первым узнал о принятом им решении. Когда он вошел в кабинет друга, тот сидел, развернув кресло к окну. Подойдя к столу, Вадим, молча, повернул кресло на девяносто градусов и осторожно положил на стол маленькое колечко. Директор включил настольную лампу, и её свет заиграл на всех гранях крошечного драгоценного камня.
- Слушай, Вадька, я знаю, вы никогда не разговаривали о той встрече в «Меркурии». Но теперь, когда ты решился на такой серьезный шаг, неужели тебе не хочется задать ей какой-нибудь вопрос о той ночи?
- Разговор на эту тему когда-нибудь обязательно состоится, но есть один вопрос, который не даёт мне покоя с той самой ночи: «Почему тогда в Меркурии она была одета в джинсы и футболку?»
- Хороший вопрос, - улыбнулся Директор. Он выдвинул ящик стола и, вынув оттуда флешку, протянул её Вадиму, - этот артефакт и есть ответ на твой вопрос.
Всю дорогу, пока Городецкий ехал в больницу, он думал о флешке, лежащей в кармане. Когда Сашка отдал ему этот предмет, он решил тут же познакомиться с информацией, содержащейся внутри. Искушение было слишком велико. Усилием воли он заставил себя опустить флешку в карман и покинуть офис. Но уже сейчас Вадим знал, что откроет её, как только представится возможность.
- Это не праздное любопытство,- уговаривал он себя, - это любознательность. А любознательность, если судить по последним научным данным, это признак креативности.
В больницу Вадим приехал совершенно одуревшим от счастья. Он бродил по вестибюлю, периодически опуская руку в карман куртки и ощупывая футляр с кольцом для Арины. Когда он увидел её, спускающуюся по лестнице в своей джинсовой куртке, то вспомнил их почти фантастическую встречу в московском дворе. Ему показалось, что его сердце заколотилось у самого горла, и готово выскочить наружу.
Она подошла к нему, улыбаясь, а он наклонился и нежно притянул её лицо к своим губам:
- Как же я благодарен судьбе за тот день, когда нашел тебя, Арина, - выдохнул он
- Я тоже, - тихо ответила она
Вадим достал из кармана футляр и открыл его.
- Я понял, что счастлив с тобой и хочу сделать тебя такой же счастливой. Ты согласна?
Глаза Арины излучали такой восторг, что она могла бы и не отвечать на вопрос Вадима.
- С тобою я согласна на всё
Пока Городецкий одевал девушке кольцо, она машинально опустила другую руку в карман куртки и нащупала там овес, который когда-то насыпал Вадим. Она осторожно сгребла его в кулак. Когда кольцо уже было надето, Арина протянула Вадиму раскрытую ладонь с овсяными семечками.
Они оба смотрели на Аришкину ладонь, ощущая присутствие чуда в их жизни: от долгого лежания в джинсовом кармане овес окрасился в синий цвет.
«Увидеть Синего Коня не просто, но только если у Вас есть немного синего овса… Есть у вас хоть горсточка синего овса?» [1]
Конец
Дорогие читатели, большое спасибо вам за внимание к повести. Вас немного, и оттого вы мне особенно дороги. Когда я обращаюсь к Вселенной, я всегда прошу, чтобы на моем жизненном пути встречались только хорошие и добрые люди, и она меня никогда не подводит. Всего наилучшего вам в жизни.
Жизнь продолжается, пока у тебя есть история и кто-то, кому ты можешь её рассказать.
(Алессандро Баррико)
Глава 40
[1] Имант Зиедонис «Синяя сказка»