Очень часто с нами происходят неприятные события, которые хочется поскорее стереть из памяти, выбросить и забыть, как страшный сон. Однако японская мудрость, нашедшая свое воплощение в практике, не согласна с таким подходом. Среди прочих прекрасных вещей, которые можно найти в Стране восходящего солнца, отыщется и искусство кинцуги.
Дословно с японского «кинцуги» переводится как «золотая заплатка» или «золотой шов». По сути, кинцуги — это восстановление разбитой керамики с помощью особой смолы, получаемой из лакового дерева, в которую добавляют металлический порошок, чаще всего золотой. Таким образом на склеенном изделии видны все трещины и недостатки, однако это делает его более ценным.
История кинцуги начинается в конце XV века, когда сёгун Асикага Йошимаса отправил поврежденную китайскую чайную чашу обратно в Китай для того, чтобы ее починили. Но чаша вернулась в Японию вместе с уродливыми металлическими скобами, и на этот раз правитель обратился к местным мастерам. Те начали искать новый вид ремонта, который сделал бы разбитую чашу не просто такой же, как прежняя, но значительно лучше.
В понимании японцев хорошая вещь должна быть одинаково полезной и памятной. У всего есть своя история, и эта история заслуживает того, чтобы ее ценили, чтобы ее обрамляли в серебро и золото. Кинцуги в этом смысле является методом персонификации предметов. Только что изготовленные чашки одинаковы, они все функциональны, но при этом невозможно отличить одну от другой. Однако после того, как каждая их них получила свои трещины и сколы, каждая стала неповторимой. И лак с золотой пылью, который скрепляет разбитые края, можно сравнить с опытом, который мы получаем от ударов судьбы.
Кинцуги в этом смысле становится противоположностью потребительства. Это искусство о том, что красота будет уникальной, что ее можно и нужно искать в несовершенстве. После каждой трещины вещь не становится бесполезной, она лишь больше укрепляется. Ее жизнь не заканчивается, а продолжается в обновленном виде.
Кинцуги может выступать и метафорой культурного обмена, когда японская техника применяется к китайской или корейской традиционной керамике. В результате тяжело ответить на вопрос, к какой культуре будет относиться итоговое изделия. Но самое главное заключается в том, что как только мы задаем этот вопрос, он тут же теряет смысл. Ответ для него не нужен. Кинцуги становится нитью, которая связывает между собой близкие, но все таки разнородные культуры, так же как людей, отличных друг от друга, связывает имеющийся у них опыт.