Подстав и всякой ерунды было полно, но я держался. Вся засада была в том, что я мог быстро уйти по несоответствию. Формула проста - бутылка водки, служебная машина, дерево - несоответствие. Но мне почему-то так не хотелось (Сейчас думаю – какая разница? Зачем так сложно?). Нужно было по нормальной человеческой статье. Переводом (в отличие от министерства обороны, у нас была такая статья). Но чтобы так уйти без блата – почти нереально. Особенно, если учесть, что я чуть ли не первый лейтенант, который осмелился вот так увольняться.
«Помощь» пришла, откуда не ждали. К нам в начале весны прибыла инспекция из Главного политического управления. Часть встала на уши. Начальство забегало. Приехали холёные полковники проверять состояние дел.
Построение офицерского состава. Спросили жалобы и предложения.
Я имел наглость под тяжёлыми взглядами всего полкового начальства выйти из строя и доложить, что хочу уволиться, рапорта уничтожают, ходу не дают.
Что тут началось. Все полковники по очереди стали упражняться на мне в пламенном красноречии. До сих пор помню, как один из них в пылу неюношеского задора заявил мне, что он такой весь из себя патриот коммунистической парти. И, что, если бы завтра ее запретили, он бы ушел в подполье и партизанил.
Где они потом были все эти, когда Союз посыпался? Кто-то этих «партизан» в полковничьих погонах видел?
Да, и еще вопрос. Этот полковник уже тогда, в начале 1991 года уже что-то знал? Почему тогда нам не шепнул? Это я про будущий развал СССР.
Комиссия уехала. Рапорт стал под личным контролем Главного политуправления.
Два-три раза в неделю меня вызывали по спецсвязи из Москвы и пытались склонить к отказу от увольнения. Что предлагали? Ничего. Читали политинформации про общую тяжелую ситуацию в мире.
Как-то в часть приехал сокурсник, который был на совещании в Алма-Ате. Слышал там про меня. Дословно – «Есть такой лейтенант в Бишкеке, служит плохо. Мы его увольняем».
Приплыли. Все перевернули в свою пользу. Решили, что раз справиться не могут, так хоть пользу поимеют в назидание остальным. Служил-то я хорошо. А вот система работала в своей манере. Защищала себя, а вот людей и их проблемы не видела.
Но по этой фразе я понял, что поезд увольнения сдвинулся с мертвой точки. Процесс пошел.
В начале мая приказ о моем увольнении был подписан. Пока приказ шёл в часть из Москвы, нужно было сдавать материальную часть (технику). Командир части отдал негласное распоряжение – насчитать по максимуму (разведка донесла). Чтобы с меня удержать побольше. В отместку за строптивость. Накануне сдачи, таинственным образом некоторые подотчетные материальные ценности испарились. Было кому стараться. Но если знать правильных прапорщиков, да подкрепить просьбу вечной крепкой 40-градусной валютой, то они достанут все, что надо. За ночь. Всю технику сдал в полной комплектности и без нареканий.
Было и еще одно приключение. Поскольку мне на днях увольняться, попросили заступить в наряд по гарнизону за другого офицера. С двумя солдатами приехал заступать в наряд. Как назло, на развод приехал комендант (кадр еще тот). Прикопался к форме одного из приданных мне рядовых. Я вступился, поскольку наезд был зряшный. Слово за слово. Поставил на место храброго вояку. Для меня эта перебранка закончилась тем, что ночь я провел на гауптвахте (на самом деле большую часть ночи я просидел с дежурными офицерами, гоняя чаи). До утра мое начальство вступаться за меня не стало. Полк гудел. Сразу пошли домыслы и придуманные истории, про то, как я там всех на уши в комендатуре поставил. Утром я вернулся в часть. А через день пришел приказ на моё увольнение. Солдаты на прощанье подарили мне черепашку.
На все увольнение у меня ушло 10 долгих месяцев. Психологически очень тяжелых месяцев. В стране уже бушевала перестройка, либерализация цен. Пустые полки в магазинах. Дикие цены на всё, зарплаты на жизнь, элементарно, не хватало. В Киргизии полным ходом шло выдавливание русского населения из республики. Находиться в Бишкеке было уже очень и очень некомфортно (чего стояла только необходимость охранять женщин и детей в военных городках, когда офицеры уезжали на учения).
Затем пошел развал страны. Огромное количество офицеров из подобных полков оказались брошенными на произвол судьбы в разных уголках бывшего СССР. Часть моих однокурсников вынуждена было уйти со службы. Наступали совсем другие времена.
P.S.
10 мая 1991 года меня уволили. 31 августа 1991 года Киргизия объявила о своей независимости.
1990-1991 год
Другие публикации