Выйдя замуж и став хозяйкой в просторной двухкомнатной квартире, она с радостью начала её всячески украшать, скупая пледы, подсвечники, цветы и декоративные подушки в промышленных масштабах. Когда она опомнилась, предметов декора хватило бы на небольшую сувенирную лавку, а кухонной утвари – на уютное винтажное кафе. Винтажное –потому что ей очень нравились стили прованс и шебби-шик и вся ее посуда была украшена розочками, завитушками и кракелюрной сеткой.
Мысли, что пора остановиться, впервые появились, когда ей стало сложно убираться. Чтобы протереть пыль – надо было подвинуть десять статуэток и четыре подсвечника. Чтобы помыть окно – снять уйму горшков и горшочков с цветами. Ваз у нее было шесть и заполнялись они только на день рождения, да и то не каждый год. Красивых больших часов с римскими цифрами и резными стрелками в доме насчитывалось четыре штуки.
Второй звоночек прозвучал, когда родители решили перебраться из квартиры в домик в пригороде и попросили забрать вещи из ее комнаты. К тому времени она уже лет пять жила с мужем в новой квартире, и ни одна из вещей, нежно хранимых в ее девичьей светёлке, ей не пригодилась.
Если говорить честно, то она забыла про них, и только приходя к родителям в гости, заходила в свою комнату «погрустить». Ее мягкие медведи с грустными глазами, книжки, глобус, старый ноутбук в наклейках, сувенирные брелки из разных городов, которые она собирала с 15 лет – всё это было для нее алмазным фондом и ее гарантом стабильности. Мысли, что это нужно куда-то перевезти, продать или раздать даже не возникало, потому что как можно раздать своё детство?
Она с мужем за два рейса на такси перевезли это богатство к себе домой, где это распределилось равномерным слоем по шкафам и полкам. Теперь чтобы «погрустить», надо было просто достать медведя из глубины шкафа-купе, а брелки она вообще убрала в кровать – в ней был вместительный ящик, когда-то предполагалось, что там будет жить постельное белье.
К этому времени она уже перестала обходить интерьерные магазины и окрестные комиссионки в поисках редкостей и нарядностей, но всё ещё жила в уверенности, что все эти вещи, окружающие ее, ей остро необходимы. Она смахивала с них пыль, аккуратно расставляла, изредка меняя экспозицию – вся красота на виду уже не помещалась.
А потом случилось непредвиденное.