Рука вляпалась в мерзкую липкость паутины. Цепляется, зараза, похлеще репейника. Огляделась — она повсюду. Ну что за ... Обрывки старых убеждений рваной паутиной свисали в моём сознании, уже не закрывая сетью дорогу к себе. Через мутное стекло окна я видела свет, который рассеянно ложился на мои домыслы и освещал их с разных углов. Как же тут не прибрано. Сколько старья и пыли, фу. Губы сами собой сжались от нетерпимости, а рука потянулась к тряпке. В решительных движениях скрывалась боль и неприятие. Жажда убрать, выкинуть, отмыть ценное поглощалась созерцанием и сортировкой. Вот замшелые родовые установки затаились в сетке трещинок дорогого фарфора: "не влазь", "не в деньгах счастье", "будь незаметнее", "терпи", "будь удобной". Вещи старинные и ценные несли истории предков, когда-то в лихие времена они кого-то от чего-то спасли. Но спасают ли они меня? Нет! Скорее загонят на край и позволят заглянуть в пропасть нищеты. А значит мой опыт умрёт со мной. Вера, добытая мною каплями