Дашка затаила дыхание. В ее руки попал целый волшебный мир, васильки и небо в одном флаконе белого стекла. Чистейшая ультрамариновая синева, слегка слоистая и от того еще более прекрасная.
Небольшой налет пыли на боках волшебного сосуда как будто подчеркивал важность содержимого. Если слегка наклонить бутылку, то пронзительная жидкость в ней тягуче перельется через свои собственные границы, и станет еще больше похожа на небо. Так она и сидела, завороженно разглядывая невиданное раньше чудо, которое бабушка достала из кладовки.
-Ты что, прольёшь ведь!- бабушка подхватила волшебный пузырек из Дашкиных рук, и в носу предательски защипало. Да разве ж можно пролить эту бесподобную, почти божественную красоту?
-Лучше я тебе вот что покажу, пойдем- велела бабушка, и Дашка затопала за ней следом, через сенки и рыжее крылечко, на вымощенный большими квадратными плитами двор. Двор Дашка тоже любила, на этих плитках можно представить, что кто-то взрослый начертил ровные и красивые классы, и прыгать прямо от ворот до собачьей будки. Бабушка откинула крышку с ведра, в котором была известка, шикнула "не подходи близко!" и, ловким движением открутив крышку с волшебной бутылки плеснула немного в ведро.
-Смотри!- и бабушка громко рассмеялась, увидев восторг в Дашкиных глазах. Там, в этом ведре вдруг расцвели великолепные цветы, колокольчики и васильки, чище неба, такой воздушной синевы, что сердце от восторга заходилось. А бабушка мешала деревянной палкой содержимое ведра, и творилось еще одно, другое колдовство. Ты невыразимая синева таяла, растворяясь в серой мешанине, эта серость больше не могла бороться, и потихоньку становилась лучше, белее и ярче, пока не стала совсем белоснежной, такой, что было больно на нее смотреть. Тогда бабушка остановилась, и позвала Дашку помогать белить печку, мол, тоже интересное занятие, но что может быть интереснее того волшебства, что уже свершилось прямо здесь, на дворе? Дашка еще до обеда бродила в палисаднике тяжко вздыхая, что колокольчики в этом году до отвратительного фиолетовые, а венерин башмачок вообще розовый, и вообще не похож.
Дашка давно выросла, и бабушки уже давно нет в живых, видя васильки она каждый раз вспоминает тот солнечный день, и скрип крылечка, и бабушкин смех, и ту пронзительную волшебную синеву, заключенную в бутылку.