Неделю я ходила по универу, как тигр по клетке, – рыча на стены и бия хвостом по партам. Через неделю меня все же попустило, и я начала адекватно воспринимать действительность и не пытаться убить Макса взглядом, аки Тесла лучами смерти.
Тем временем нам предложили подготовить игровой час: собрать побольше игр для детей и разыграть часть их в аудитории на семинаре. Излишне добавлять, что в нашу команду тут же затесался Макс. В ответ на мой убийственный взгляд он смиренно промолвил, что намерен искупить вину и отмолить свои прегрешения тем, что сделает львиную дозу работы сам, чему благоприятствует то, что у его матери целый ворох воспитательных методичек с игровыми программами.
Его слова имели логику и здравый смысл, поэтому я решила сменить гнев на милость и принять его в группу. В конце концов, тогда Интернета почти ни у кого не было, а воспитательные книги были в дефиците. А тут парень землю носом роет, обещает ноги мыть и воду пить… Короче, мы решили дать Максу шанс.
Однако несмотря на весь оптимизм, я все же тайком дала задание девчатам приготовить примерно 80% работы и хорошенько натренироваться в играх. Даже если Макс налажает и не сможет найти обещанное количество, все равно у нас будет достаточно игр, чтобы занять время. А за свои 20% пусть он сам отвечает. Заодно я пилила Макса, заставляя его поторопиться с заданием и хотя бы за неделю показать свой «багаж знаний», чтобы мы знали, что он там наготовил. Задолбанный постоянными напоминаниями, Макс выполнил всю работу за две недели до семинара и клятвенно обещал притащить все наработанное в день сдачи игрового проекта.
Наступил день икс.
Всю ночь мне не спалось: снились адские кошмары. Наутро я с глазами панды встретилась с подругами, которым тоже было не по себе.
– Всю ночь не спала, думала, что учудит наше «33 несчастья», – призналась я, меланхолично запивая универовским чаем под названием «писи сиротки Аси» крепкий, но излишне сладкий пакетированный кофе в нашей столовке.
– Такая же фигня, - хором признались подруги и тоже задумались.
– Да ладно вам думать о плохом. Доклад он приготовил неделю назад, все методички есть, у нас не 80, а все 90% материала подготовлено. Даже если он 50% обещанного приготовит, все равно мы прекрасно укладываемся, - выступила самая позитивная подруга. – Ну что Макс может натворить?
– Все что угодно!!! Приготовит самые занудные игры, забудет реквизит, оставит дома весь материал, а вместо него захватит какой-нибудь трактат о Владимиро-Суздальском княжестве…
– Только не надо о Владимиро-Суздальском княжестве!!! – хором взвыли подруги, как лютоволки в полнолуние.
– Не надо так не надо, - смилостивилась я. – Но что же все-таки он учудит? Перепутает страницы? Опоздает на семинар? Выберет игру в «вышибалы» и припасет для нее железный мяч?
Несмотря на долгий опыт общения, мы так и не угадали, какой сюрприз был нам уготован. Нет, он не перепутал страницы, не опоздал на семинар, не забыл материалы дома.
Он вообще не пришел.
…Прошло полчаса. Все наши игры кончились – хоть стриптиз показывай! Поглядев на наши растерянные лица с уничижительным презрением, препод с ходу предложил примерно 100 новых игр, а потом выставил нам трояк за недостаточность материала, неумение рассчитывать время и отвратительную подготовку. Попадись мне в этот момент Макс – убила бы первым же попавшимся предметом, и присяжные бы меня оправдали!
Парню конкретно повезло: он пришел в универ только на третий день, когда подруги уже уговорили меня не пытать его перед смертью и даже сменить казнь путем сажания на муравейник более гуманным расстрелом.
Итак, выходя из института, мы увидели сидящего в коридоре Макса, лицо которого было ещё зеленее обычного. Мое подсознание зафиксировало его присутствие уже тогда, когда мы были у самого выхода. Резко затормозив, я отмахнулась от пытавшихся меня удержать подруг и направилась к Максу, засучивая рукава.
– Скажи мне, пи… п-пожалуйста, где же ты… эээ… шатался? – выдавила я, всеми силами стараясь взять себя в руки и обходиться словами из цензурного современного русского языка.
– Я болел, - стеснительно признался Макс.
Вздохнув пару раз, я переварила эту фразу и чутка спустила пары: в конце концов, заболеть может каждый. Вряд ли Макс заболел назло мне. Наверняка переволновался перед ответственной миссией и ослабленный организм уложил его в постельку каким-нибудь вирусом. Всякое бывает.
Но моя подруга, ещё помнившая позор семинара с играми, не отличалась такой снисходительностью:
- И чем же это ты заболел?
Макс посмотрел на нас сверху вниз с непоколебимым достоинством – ни дать ни взять родовитый граф на приеме у венеролога – и величественно изрек:
- У меня было расстройство кишечника.
Это было сказано с такой величественной миной, что весь смысл этой фразы дошел до нас только тогда, когда мы вышли из универа, завернули за угол и дошли до ворот.
И вот тут на меня, что называется, накатило… Держась двумя руками за трясущуюся ограду и упершись в нее головой, я, истерически захлебываясь, хохотала на всю улицу. Вокруг меня корчились от ржача мои подруги.
– Нехорошо смеяться над убогим, - попыталась унять нас вконец запыхавшаяся подруга Юля, - ты только представь, каково было бедному мальчику!
Я представила зaсрaнца Макса, с его обычным гордым видом восседающего на унитазе и держащего вместо скипетра вантуз, а вместо державы рулон туалетной бумаги (или даже черновики доклада о Галицко-Волынском княжестве – как знать), и мне стало ещё хуже. Меня так и дотащили до остановки втроем, разрывающуюся от истошного смеха под неодобрительными взглядами окружающей публики.
Так закончился наш односторонний роман.