Ремни и пластины цыганской иглой
Сшивал по порядку седеющий шорник,
Заказ был бесспорно не самый простой,
Но будет готов безусловно во вторник…
Он сам восхищался изделию рук,
Прекрасные сделав для девушки латы,
И скрип чёрной кожи ласкал тонкий слух
Не хуже, чем звон серебра в час оплаты…
Во вторник красавица, точно в обед,
Зашла в мастерскую, ощупав глазами
Углы со столбами, но прятал ответ
Лоскут предусмотрено выбранной ткани…
А Мастер лукаво смотрел на неё
И прятал улыбку густыми усами,
Он сбросил материю враз пятернёй…
«Достойный наряд на полях жаркой брани…»
Девица вертела и эдак и так
Готовые лечь по фигуре доспехи,
Она улыбалась, а это был знак,
Что толк ей известен в кровавой потехе…
И шорник смутился, когда прозвенел
Приказ: «Отвернись — я опробую латы…»
Доселе таких не случалось здесь дел,
Тем паче мужик был, конечно, женатый…
Девица бесспорно была при деньгах…
Он думал, что это простая забава,
А тут даже слабость возникла в ногах,
Когда зашуршала из кожи оправа…
«Смотри, славный Мастер, всё ладно сидит,
Удобно лежат в этих гнёздах кинжалы,
И меч, что легко разрубает гранит,
Прижался к спине как избранник бывалый…»
Смотрел и дивился на девку мужик—
Такого не видел он в жизни в помине,
И дёрнулся нервно на шее кадык
От этих точёных изогнутых линий…
А девка надела поверх сарафан
И бросила толстый кошель на колени…
«Здесь денег с избытком и то не обман…
Держи за зубами язык непременно…»
Прошёл где-то месяц, когда поползли
По Мурому просто нелепые слухи:
Мол, воин неведомой людям земли
Разбил печенегов отряд вислоухий,
Видали, мол, чёрного рыцаря там,
Где грабили путников люди лихие
И с криком бежали они по кустам
Гонимые страхом почище стихии,
Мол, мелкий князёк, обижая крестьян,
Разграбил деревню вдовы по соседству,
Так чёрным спасителем этот смутьян
Напуган был так, что умом тронул детство…
А шорник лишь прятал улыбку в усах:
«И сам бы не верил всему… Ай да девка!!!
Такую не каждый удержит в руках…
У знамени рода знать крепкое древко…»
