Редко кому удается увидеть, что на самом деле город совсем не касается земли. Это только кажется, что изящные дворцы и красивые дома твердо и прочно стоят на этой почве веками. Прямые проспекты с дорожным покрытием, брусчатка и плиты тротуаров, зеленые газоны садов и пыльные пустыри — все это мастерски продуманные и по-театральному исполненные декорации. Под городом ничего нет — он построен прямо над бездной и до сих пор по традиции крепится к ней флотскими пеньковыми канатами. Основатель верил, что новый город не сможет стать великим, если будет опираться на старое и своей тяжестью разрушит прошлое — наоборот, новое, считал он, должно появляться в неизвестности, там, где лучшим образом сможет противостоять небытию.
.
Бутафория понадобилась с самого основания города, чтобы не пугать новых жителей. Начать жить совершенно заново, ни на что не оглядываться, стремиться только вперед и вверх было особенно сложно для людей, укорененных в прошлом. В головах не укладывалось, как можно строить город и не смотреть под ноги, руководствоваться только мечтой и не свериться ни с мнением старейшин, ни с опытом предков, ни с мнением жителей соседних городов и стран. Основателю пришлось выписывать смелых архитекторов, каменщиков, проектировщиков, даже простых рабочих из разных концов света. И вот они приехали — толпа в странных нарядах, с жадными глазами, говорящих на непонятных языках и непонятно как понимающих друг друга — и стали строить город.
.
Через два года над бездной вырос город — первые дворцы, парки, резиденции, коллегии и военно-морских дел учреждения. Бесстрашным работникам постепенно стало скучно на стройке, потихоньку превращавшуюся в обычную. Они разъехались по миру и запустили волну фантастических рассказов о далеком необычном городе над пустотой. Раз в год до сих пор кто-то из их потомков приезжает в город на профилактические работы по проверке и, если необходимо, замене канатов, крепящих город к бездне. Они приходят к этой стене в центре города, отгибают края газона и уходят вниз. А пока они внизу и газон не возвращен на место, становится видно, что город ни на что не опирается — он просто парит в воздухе над черной пустотой.