Табор уходит без Тани

В детстве я мечтала быть цыганкой. Ну, очень этого хотела, насмотревшись кино про Будулая и наслушавшись красивых песен из фильма «Табор уходит в небо». Я решила, что должна быть цыганкой и только цыганкой. Вся детвора нашей пятиэтажки по улице Ленина в городке Котельниково была в курсе, что «мама и папа у Таньки, конечно, клёвые. Особенно мама, которая печет вкусные пирожки на всю ребятню. Но они ей не родные. А вы разве не знали?»

Все дети знали, откуда я родом. Я не уставала рассказывать на всех углах, что родилась у мамы-цыганки и папы-цыгана. Они меня подкинули к моим родителям, а сами уехали по срочным делам.

Дети знали, чужие родители смеялись, когда я рассказывала им трагическую историю своей жизни. Мои родители плакали, когда я заставляла их признаться в отсутствии кровного родства с ними. Мама и папа категорически отказывались признаваться.

Но я не сдавалась. Выучила цыганскую плясовую с плячевой тряской, освоила беглое чтение цыганского языка (это когда русский текст в книжке читается задом наперед). Все – все мои друзья были в шоке от столь близкого присутствия рядом почти иностранки. Точнее, цыганки.

Но для завершения концептуального образа мне чего-то не хватало. Это «чего-то» вскоре появилось. В лице гастролирующего табора, который остановил свое хаотичное движение в районе железнодорожного вокзала маленького городка. Аккурат рядом с тем маршрутом, которым я добиралась из дома в музыкальную школу.

Я же была советским ребенком из советского детства. А значит, в семь с половиной лет была вполне самостоятельным ребенком. Как впрочем, и все мои сверстники. Мы везде ходили одни, по всему городу, и ни у одного родителя не возникало опасений – как бы что не случилось. Потому что не случалось.

Так вот, представьте девочку семи лет, бредущую в музыкалку, с огромной папкой для нот. И тут – она видит табор! Настоящий табор! Понятное дело, сольфеджио было забыто. Я решила, что мое место – там, среди цыган. Среди близких людей. И я пошла знакомиться.

Цыгане гостили в нашем городке дней пять. И все эти пять дней я была с ними (после школы, разумеется). Пацаны постарше научили меня плести забавные цепочки и браслетики, старые тетки - гадать по руке, мальчишки и девочки помладше – тырить овощи-фрукты с железнодорожного базарчика. Я была счастлива! А чтобы продлить свое счастье, на последний, пятый день, я пришла к цыганам с сумкой, в которую предусмотрительно положила теплую кофту, любимую куклу, несколько пряников и книгу «Буратино».

- Я решила уйти с вами, - заявила я какому-то старому цыгану, которого я определила как главного. Барон (теперь-то я знаю его звание!) о чем-то посовещался с другими мужчинами. Спросил:

-А как же мама и папа?

-А они не против!

Они опять о чем-то посовещались…

Мои родители были чрезвычайно удивлены, когда в редакцию районной газеты «Искра», где они тогда работали, заявилась целая делегация цыганской национальности. Я плелась где-то позади.

-Ваша?

-Наша.

- Забирайте девочку! И смотрите за ней внимательно, - сказал барон. – Не все такие добрые, как мы.

Так я осталась со своими мамой, папой и сестрой Машей. В качестве утешения мама сшила мне шикарную длинную цветастую юбку, которую я не снимала все лето. Еще два месяца я трясла плечами, ради спортивного интереса тырила яблоки у самых вредных теток с рынка и была цыганской звездой своего микрорайона.

1 сентября я пошла во второй класс. И мечта стать цыганкой сменилась другой мечтой. Но это уже другая история!

Как мне повезло с моим авантюрным детством! Как мне повезло с моими родителями! Как мне повезло, что на жизненном пути встречалось и встречается столько много добрых людей!
А то ушла бы в табор – и не стала бы журналисткой!
Э-эх, ромалэ!!!