В дом зашла. Рыжего за трапезой застала. Слишком резко открыла дверь и хлопнула. Мотя подскочил вверх на полметра.
- Кушай, кушай, Мотя, кушай, - извинилась.
Взяла ножницы, вышла. И аж забыла куда шла, зачем эти ножницы мне и вообще... Потому что я только что вышла из дома, где трапезничал Мотя, и я с Мотей поговорила. И вот я вышла... А здесь снова Мотя! На куче песка, пардон, какакет. Сосредоточен, поглощён процессом. Ээээ?!
Вернулась. Рыжий кот! Рыжий, но не мой! И на Мотю не похож совсем. Чужой перестал хрумкать. Смотрит нагло. Шипит на меня! В моём доме!
Аж растерялась.
- Ты чего это?! А?
А чужой шипит и удаляться не желает. Зырит. И в глазах молнии.
- Ты это... Ты здесь чего?!
ЗинаГаля в огороде одуванчики нюхали. И что-то почуяли, поняли. Прискакали как по тревоге. И с разбега на кота. Ох и полетели клочки по закоулочкам! Кошки-то мои - бойцовские. Гнали чужого по двору, он аж тапки потерял! На забор загнали. У чужого попа толстая. Тяжело взлетел, со второго раза. Шмякнулся звучно с той стороны, ушёл, оставляя за собой просеку. Забор рябью ходил и пел как пила, которую "разводят" . Под аккомпонемент по мордам получили собачки: пошто не бдят?! Кузя благоразумно на дерево взвился. Нервно начал строить гнездо. Мотя покакал. Но продолжал делать вид, что дефекация продолжается, уважительная же причина разборок избежать? Это Мотя так думал. Не спасло. А потому что рыжий! Свою порцию огрёб. За Кузю получил и за того парня.
ЗинаГаля рапушились, барражируют территорию злобными колобками. Матерятся и сплёвывают через губу. Кузя с дерева бликует совиными блюдцами (божечки, хоть бы не полезли, а!) Мотя уполз в кустик нарцисса, весь не поместился, но голову спрятал, травы нарвал и сверху присыпал. Собачки Пальма и Жука изображают мёртвых. Валяются тушками, где буря застала...
Блин... Куда я ножницы дела?!