Посёлок "Горняк"
День восемнадцатый.+32км.
Потом снова – подъем, сборы, быстрый чай, туалет в соседнем здании заброшенного хлебозавода. Сбор, выход. Уже довольно светло… Заполярье!
И тут, когда мы уже снова мобилизовались на последний рывок, судьба седлала нам ещё один подарок. Молодой водитель подъехавшего Урала согласился специально отвезти нас на своём грузовике до Сивой маски. Только начальство предупредит. И минут через двадцать подъедет. Он тоже был когда-то туристом! Братство, знаете ли. И КАЛЯМБА!
Только теперь пришло осознание того, что УЖЕ ВСЁ!!! Мы расслабились. Гулливер какую – то скабрезную смешную историю из жизни вспомнил. И мы над ней заливаясь, хохочем. Посреди полузаброшенного посёлка. Громко. В шесть часов утра.
Из души вырвался праздник. Только усталость и желание выспаться сдерживают всю бурю эмоций.
Некрашеный мятый кузов прыгающего на ухабах переметённой дороги Урала казался нам уютнее кресел бизнес- класса в международном авиалайнере.
Мы тупо смотрели на проплывающий пейзаж и благодарили судьбу за то, что она дала нам такого человека, который избавил нас от восьми вёрст сплошного подлипа. Поселок Сивомаскинский, немаленький и вполне живой. Накатанные улицы, шум маневрового тепловоза, и какая – то суета в уютных двориках, несмотря на раннее утро. Пасмурно. Всё тело ватное. Спать охота. Мы выгрузились на платформе станции. Маленький вокзальчик был ещё закрыт. С водителем попытались рассчитаться, но он наотрез отказался. Спасибо, браток! Удачных тебе маршрутов и счастливых возвращений!
Шат пошёл в диспетчерскую отметить в походной книжке наш маршрут. По очереди народ потянулся в дорожную котельную на чай. Я остался дневалить у наших вещей. Боже, сколько хлама! На улице – минус один. До поезда – четыре часа. Сердобольная бабушка – котельщица напоила ребят кофе.
Когда все вышли, я сделал общий кадр. Елисей снял меня с разложенным хламом, - снимок называется «Черкизовский рынок».
Я достал парашют, мы зацепили его за Зуя, который надел свой кожаный шлем, большие чёрные очки, лыжи, намотал шарф.
Он стал похож на Штирлица, идущего по немецкому городу, «…в котором ничто не выдавало русского разведчика, кроме волочившегося сзади парашюта». Все смеются, я - снимаю. Витя лыжу целует, как обещал.
Делимся на память вещами. Мне Зуй отдал очки свои. Я Елисею маску для лица.
Время восемь по-местному. Открывается магазинчик, до которого идти – километр. Гулливер остался дневалить, а мы степенно двинули в этот магазин важной походкой заслуженных ветеранов – инвалидов. Сбродная ортопедов – ни дать ни взять! Под неодобрительный гомон очереди мы затарились свежим хлебом и продуктами в дорогу. Только Елисею было взято последние три бутылки Кизлярского коньяка (недорогого фактически, но самого лучшего, по местным меркам). Если оценить трезво, продуктов мы закупили, дня на три но дело в том, что у всех началась аномалия, которую Шат окрестил - «Ползучий жор». А я бы сказал: « Жор и сер». Мы с наслаждением едим всё – свежий хлеб, кефир, консервы. Едим. Едим. Едим. Едим. Едим.
В поезде это продолжилось: пирожки на станциях, колбаса, чай, Доширак, сыр. Елисеевский коньяк, конечно, и т.д. и т.п. В результате наши желудки взбунтовались. Если раньше мы «уединялись» не чаще чем через четыре – пять дней, то теперь это происходит каждые сорок минут.
В поезде температура нормальная, но нам жарко. «Горит» всё, особенно лицо. Рожи опухают. Выходим поочередно, в одних рубашках в тамбур, чтоб остыть. В нашем вагоне горланят что–то из современного рока юнцы из Кирова, едущие покататься на горнолыжных склонах, недалеко от Харпа. У нас тихо, все в полудрёме. В поезде едут ненцы. Со стойбища за ними подъезжает упряжка оленей. Эх, что ж вы нам в пути не встретились!? Вскоре молодёжь вышла, а мы уже к этому времени пришли в себя. Нас «плющит и колбасит». Текут разговоры, просыпаются эмоции. Через полчаса мы начинаем хохотать над моментами наших приключений, беспричинный дебильный смех по любому поводу. Тупое человеческое счастье. Какая – то подсевшая девица только с лёгкой завистью удивляется нашим эмоциям и, увлёкшись, хохочет вместе с нами. За спиной остаётся могучий и прекрасный Полярный Урал.
Вот и Харп. Температура здесь уже минус тридцать! Двадцать второе апреля. Пасха. Отсюда по ж.д. – два часа, а на машине – сорок минут. Нас тут встречают. Едем на своих баулах в Салехард.
Салехард.
Во – первых – выспаться, привести себя в божий вид. Завтра – пресс – конференция. Потом – баня. Сегодня - остатки коньяка и пельмени со сметаной. Здравы будем, бояре!
День следующий.
Пресс – конференция прямо в турклубе. Телекомпания. «Ямал», РТР- «Регион Тюмень». Мы – важные и счастливые. Едем после в город. Сперва - городская баня с пивом и рыбкой Большой - большой Кайф. В бане все равны. Но не все одноцветны. Белоснежные тела и тёмно – коричневые лица выделяют нас среди всех. Мы с Шатилом посетили Музей им Шимановского. Оччень познавательно! Затем с Елисеем поехали в город нарезать на диски фото для ребят. Ожидая заказа, побродили по центру города. Полюбовались на ледяные фигуры у городской администрации. На последние деньги зашли в культурно – развлекательный центр, попили кофе, душевно пообщались. Так редко бывает. Уютно, шикарно, но дорого! Наши фигуры в походных одеждах и обуви выглядят необычно.
Характерно, что мы, привыкшие к медленному, размеренному ходу, ждали два раза светофор, боясь перейти улицу!
До Тюмени билетов давно нет. Придётся лететь до Ханты – Мансийска. Завтра.
Прощальный ужин, смотрим себя по телевизору. Всё, спим. Ночь. Улица. Фонарь.
День следующий.
Самолёт. Витя провожает нас. Спасибо тебе, Витя. За всё. Даст Бог, свидимся! Среди багажа торчат наши лыжи. В одной связке с лыжами упакована некрашеная сосновая палка - древко для флага.
В небе.
ЯК – 40 поднимает нас в воздух. Под крылом, среди тундры, петляет могучая Обь. Виден милый сердцу Полярный Урал. Немного грустно. Есть необъяснимое чувство того, что произошло в жизни что-то Хорошее и Важное. Кажется, что слышна мелодия варгана. Кончается апрель. Снег в тундре всё темнее…
Вместо Эпилога.
Выяснилось, что вместо перевала Первоапрельский 2 А, ребята сделали «первопроход» - поднялись там, где никто ещё не был. В честь потерянного неподалеку, духового музыкального инструмента, решили назвать новый перевал на Леквожской стене «Перевалом горна».
Будёновку я Шатилову в подарок позже переслал.
31 дек. 2006 г.
Эпилог (всё-таки он есть)
Этот поход случился в апреле 2006 года. С тех пор мы поддерживаем дружеское общение , ходили в другие походы , проводили семинары, и блажили на фестивалях. провожали в последний путь ушедших друзей. А кому то из нас досталось потерять товарища прямо на маршруте.
Наш полярный поход сблизил многих из нас на всю жизнь. По прошествии тринадцати лет, я считаю это приключение одним из важнейших событий в моей жизни. У меня сейчас четверо детей, я чаще путешествую на велосипеде и на любительском уровне занимаюсь велоспортом. Так больше происходит интересных встреч и общения. Я написал о своих велопутешествиях три подобных этому рассказа, и есть материал для дальнейшей работы. Да, я сперва очень ограничил алкоголь, а последние 4 года не употребляю его совсем. Постепенно я проникся идеей трезвости. Конечно, есть в этом свои минусы, но плюсов больше и они гораздо значительнее. У нас абсолютно непьющая семья. Такой образ жизни давно кажется мне естественным и, сейчас, при оформлении этого текста меня немного коробит от своих "алкогольных восторгов."
Зуй, Щедров и Шат получили звание "Почётный путешественник России". Один из сыновей Славы добился больших успехов в спортивном скалолазании, а Юрий Иванович Щедров стал директором крупного теперь уже спортивного центра " Патриот". Витя стал министром спорта в ЯНАО. Елисей несколько лет ярко руководил молодежным движением в Берёзово, а потом, женившись, уехал в Саранпауль и стал там предпринимателем. А Игорь развелся и женился снова. Его я как то потерял из вида и других подробностей ,к сожалению не знаю. Фотографии тут мои и Елисея, огромное ему спаибо.
Июнь 2019 г.