Честно говоря, к основным атрибутам баб-ёжества – ступе и помелу (с виду большая старая бочка и обычная метла, как у дворника дяди Миши в моём родном городе) – я долго не решалась притронуться, только пыль смахивала при уборке. Мне казалось, что, если возьму в руки – всё, безвозвратно обернусь каргой с носищем, бородавками и железными зубами, грызущими костяную ногу... Но время шло, я спокойно читала заклятия, учила латынь между лекциями, перелистывала тяжёлые, плотные страницы гримуаров, испещренные записями древних колдуний, привыкла говорить с котом, открывать дверь в другие измерения и оставаться собой.
За окном снежный март, зима никак не отступает, а хочется тепла и новых ощущений. Я решительно подошла к углу с припаркованными летательными средствами.
– Бальтазар, ступа с виду тяжёлая и старая, как оно вообще взлетает?
– На магической тяге, конечно. Мастер во время изготовления заправляет на весь срок эксплуатации. С мётлами немного и проще, и сложнее – там от прутьев зависит скорость.
– А кто изготавливает всё это?
– Казимир Трёхрогий, он у всего Лукоморья единственный мастер.
– А можно будет новое купить и посимпатичнее?
– Так можно навестить лавку, посмотреть, что есть в наличии. Ступа твояу и правда старая, ещё Ядвига на такой модели летала, так, почитай, полтыщи лет назад сделана.
– В музей просится прямо... За стекло.
Кот дёрнул ухом и прищурился:
– Кстати, можно сдать в музей истории магии. Надо им письмо направить с предложением, но вначале новую купи, а то останешься ни с чем.
Супчик перебирал лапками по черенку метлы туда-сюда – принимает участие в дебатах на свой манер, видимо. Старое, отполированное руками дерево, ветки сухие в венике, пыль и грязь сыпется на пол...
– Давай махнем, где потеплее, надо же начинать летать, лето скоро.
Это я говорю так решительно и спокойно, а сама прямо дышать не могу от страха, ладошки вспотели, сердце замирает. Как представлю себе полёт... Яга, которая высоты боится, – прелесть просто, а не персонаж. Служба подбора персонала ООО «Лукоморье» изрядно напортачила и со мной, и с Кощеем, как я поняла. Мыш вспорхнул мне на плечо, острыми коготочками вцепился в старую домашнюю толстовку и пищит что-то Бальтазару.
Кот подозрительно покосился на меня, принюхался – и как хлопнет себя лапой по морде...
– Слышь, Яга, ты это... Зелье успокоительное прими.
– Я такое ещё не варила, – озадаченно отвечаю я, мысленно прикидывая, чьи части тел нужны для этого.
– В шкафу у тебяу стоит, красное полусладкое.
Шутку я оценила, нервно хихикнула и направилась к шкафчику за зельем, бормоча на ходу небезызвестное:
– А может, тебе вина красного да бабу рыжую?
Понятливые у меня компаньоны…
Вышли из двери мы на летнюю поляну. Русью повеяло, не поверите – казалось, вот-вот из рощи выйдут девки в сарафанах и с венками на головах да затянут что-то лирично-русское, не очень слуху понятное, на наречиях, которые только в глухих деревнях и остались.
Солнце клонилось к закату, было тепло и хорошо, совсем не страшно. Зелье действовало отлично, я его ещё с собой прихватила – на всякий случай. За моей спиной низенько над землёй левитировала ступа. В ходе выяснения подробностей удалось узнать, что волочить летательные средства из квартиры мне не нужно – на то они и летательные. У ступы есть крепкая верёвка, стоит за неё взяться, как древний агрегат поднимается над любой поверхностью – и тащи за собой, как шарик.
Вот стою я в поле, в одной руке зелье, в другой – ступа, на плече мышь, а в ступе летит кот и закат красивый. Жаль, девки из рощи не вышли.
Проблемы начались сразу: залезть в бочкообразную конструкцию высотой до пояса оказалось чуть сложнее, чем представлялось. Несколько раз я едва не упала вместе со ступой, затем приспособила метлу в качестве упора, и только после этого получилось.
– Святые суслики, как же старушки в неё залезают? – бурчала я себе под нос. – А ведь на мне джинсы, а не юбка до пят...
– Дело практики, – философски изрек кот, вылизывая лапу чуть поодаль от меня.
– А что, нельзя в этой бочке дверку сделать?
Бальтазар замер с лапой в пасти, асинхронно моргнул и пробубнил с набитым ртом:
– Нифто не допумався то эфого.
Супчик летал над нами и свистел очень заливисто. Могу поклясться – смеялся.
Я укоренилась в ступе, отхлебнула зелья, полюбовалась закатом, дальше оттягивать уже никак. Я закрываю глаза и собираю по сусекам всю свою храбрость. Сдала ведь я на права, и ступу освою!
– Как лететь-то? – спрашиваю я кота.
– Ты уже летишь!
Что? Я открываю глаза и сжимаю край ступы. Земля в паре метров внизу, кот тоже, Супчик нарезает круги рядом.
– Подумай опуститься вниз, – советует кот.
«Вниз!»
Ступа плавно опускается к земле. Ощущения сносные, никакого подскакивания желудка к горлу, как бывает у меня на мостиках Дворцовой набережной. Бальтазар прыгает ко мне.
«Вверх!»
Ступа плавно набирает высоту. Мои пальцы, наверное, оставили вмятины в дереве. Мыш садится рядом, гладит крылом по рукам. Становится легче.
«Вперёд!»
Мы летим на небольшой скорости, не знаю, на какой высоте, до деревьев ещё далеко.
– Скорость, конечно, вообще никакая. Надо ступу меняуть, бабуся, – совершенно серьёзно ворчит кот. – На неделе заедем к Казимиру, он на Апрашке лавку держит.
– Сказочное существо обитает на рынке?! У всех на виду?
– Прятаться на видном месте – самая лучшаяу стратегия. Он торгует вениками и банными принадлежностями для людей. А дляу нелюдей у него отдельный товар. Уважаемый бес… э-э-э… человек, кстати.
– Ладно, а как рулить?
– Метлу возьми и греби, как в лодке. Лево-право, лево-право, мыр-р.
Я смотрела на кроны деревьев и училась поворачивать, не акцентируя внимания на том, что я не еду, а лечу. В принципе, ничего сложного, справлюсь.
Когда я приземлилась, была уже глухая ночь. Светила полная луна, Супчик объедался насекомыми, кот зевал. Я вылезла на ватных ногах и села рядом со своим транспортом. Руки тряслись.
– Утаила, что высоты боишься, – укоризненно сказал кот, садясь рядом. – Понаберут по объявлению…
– Я справлюсь! И вообще: «нельзя не исполнять обязанности», – процитировала я контракт. – И вроде бы как не умру, даже если выпаду. Не то чтобы я хотела проверить.
– Это да… Зелье сварим помощнее, чем у тебяу сейчас. Настоящее.
Я отхлебнула своего. Ничего, сейчас посижу немного – и домой пойдём. Вон дверь открыта, мошкары небось налетело… Будет Супчик всю ночь охотиться в четырёх стенах.