Общага.
Их еще называют малосемейками. Длинный коридор и четыре дверей. За каждой дверью комната и крохотный туалет. Поместится только душ и унитаз. Еще есть общий сан узел, в конце коридора. В другом - кухня, газовые плиты и разделочные столы, по количеству жильцов. Задумывались эти самые малосемейки как временное решение квартирного вопроса. Но как это случается в нашей стране "временное" оказалось "постоянным", и многие однажды въехав в такую "квартиру" остались в ней до скончания своих дней, как и Елена Николаевна. Сорок пять лет прожила в подобной комнате. В ней и умерла. Отдельная "опция" малосемейки - соседи: толи обстановка способствовала, толи какие-то неведомые силы сводят в таких местах людей которые не могут ужиться вместе, но война всех против каждого продолжалась в этом коридоре, с четырьмя дверями, десятилетиями. Ни мира, ни жалости у соседей друг к другу не было. И центром боевых действий являлась кухня.
Не знаю каким образом, но Елене Николаевне удалось запихнуть маленькую плиту вместо туалета при комнате. Это оказалось правильным решением. Ходить по нужде, да мыться в общих местах лучше, чем готовить. Так ты точно знаешь, что в твоем супе окажется только то, что ты туда положил. А оказаться там могло что угодно. Война соседей она такая: то соли бухнут, то плюнут, то гаек бросят. Бывало, что и песка умудрялись в борщ насыпать друг дружке. Но портить по-соседски удавалось не только еду, но и посуду. Кастрюли могли помяться, в миске мог оказаться кусок какой-нибудь какахи, ложки-поварешки исчезнуть без следа. Весь этот кухонный "полтергейст" конечно сопровождался криками, оскорблениями, проклятиями. Драками. Иногда милицией. Перемирия были не долгими, чаще вынужденными. Походили на коалиции ("против кого дружим"). Перемирий с Еленой Николаевной так и вообще не было. Обособленность ее мини кухоньки от общаги выделяла ее в отдельную категорию "врагов" - в борщ, же, не плюнешь. Какое может быть перемирие с таким человеком.
Шли годы, люди старели, сил становилось меньше. Интенсивность "военных действий" уменьшалась. Но не кончалась. Распускание слухов, мелкие козни, да кухонные пакости не прекращались даже когда средний возраст жильцов перевалил за семьдесят. Конечно к тому времени выработался внешний этикет, с обязательным набором "здрасьте" и "как поживаете", но за формальными словами неприязнь друг к другу никуда не делась.
А потом Елене Николаевне это все надоело. И общага/малосемейка и вообще - жизнь. Решила она, что пора ей уже умереть. Так всем и сообщила. Вот только свой любимый сериал досмотрит... Как сказала, так и вышло. Кончился сериал и буквально за месяц бабуля угасла. Последние два дня еë внуки были с ней безотлучно. Многие приходили проститься. Соседки тоже. В том числе и самая-самая из "врагов", девяностолетняя Нина Петровна. Присела на краешек кровати, тихая, участливая. Поговорили с миром о былом, сочувствия, прощание. Вроде даже договорились встретиться там, на той стороне. Нина Петровна встала и пошоркала на выход. Скрипнула дверь. Взгляд Елены Николаевны тут же прояснился. Приподняла голову, спрашивает у внука:
- Что, ушла уже эта причиталка?
- Да.
- Ну слава богу!
...Видимо вечные конфликты в этом мире все же существуют...