by @YAACU
Рассмотрев положительную практику оспаривания недобросовестных действий должника по уступке третьим лицам своих прав по договору лизинга, обратим внимание на самую сложную ситуацию, когда должник всерьез озаботился юридической стороной увода лизингового имущества из-под взыскания и, так сказать, «подстелил соломки».
Для лучшего понимания ситуации опишем следующую вводную.
Вводная
Есть должник-предприниматель, единственный серьезный актив которого — полученное по договору выкупного лизинга дорогостоящее транспортное средство.
Должник уклоняется от погашения задолженности по сводному исполнительному производству, пользуясь тем, что на сам предмет лизинга в силу ч.1 ст. 23 Закона о лизинге до полной выплаты выкупных платежей взыскание по обязательствам лизингополучателя перед третьими лицами пристав обратить не может.
Желая вывести актив, должник оформляет на подконтрольных ему лиц контору, через которую лизинговой компании выплачиваются лизинговые платежи, а также тайком заключает с «прокладкой» предварительный договор купли-продажи предмета лизинга, рассчитывая после завершения исполнения обязательств перед лизинговой компанией переоформить на «прокладку» выкупленное имущество.
Как быть приставу, чтобы «заблокировать» такую схему?
Самая простой выход — наложив запрет на совершение регистрационных действий в отношении предмета лизинга, дождаться, пока он не будет выкуплен, а потом уже его арестовать.
Вот только никто не дает гарантии, что «прокладке» не свезет добиться отмены запрета, убедив суд в том, что право собственности на предмет лизинга перешло к ней, т. к. ее подконтрольность должнику может быть далеко не очевидна («дроп-маскировка», ага-ага).
Очевидно, что «выжидательная стратегия», исходя из условий вводной, приводит к тому, что фактор времени начинает работать в интересах должника, обеспечивая в итоге его победу.
Думается, что выходом из ситуации будет только хардкор, игра «ва-банк» - через принудительное прекращение обязательств по договору лизинга и обращение взыскания на задолженность лизинговой компании по частичному возврату выкупных платежей в порядке ст. 75 Закона об исполнительном производстве.
«А что, так можно было?» - спросит нас читатель - «Ведь какая-либо правоприменительная и судебная практика о перспективах такого процессуального решения отсутствует?!»
Отвечая на этот вопрос, следует выделить три основных момента
Правовые основания
Да, действительно, подобная правоприменительная практика отсутствует (во всяком случае, о ее наличии нам ничего не известно).
Однако, есть практика по смежным вопросам, а именно по принудительному прекращению обязательств и взысканию переплаты по договору лизинга.
Так, возможность взыскания в пользу лизингополучателя переплаты закреплена в практике ВАС:
«Расторжение договора выкупного лизинга … не должно влечь за собой получение лизингодателем таких благ, которые поставили бы его в лучшее имущественное положение, чем то, в котором он находился бы при выполнении лизингополучателем договора в соответствии с его условиями (пункты 3 и 4 статьи 1 ГК РФ)».
(п. 3.1. Постановления Пленума ВАС РФ от 14 марта 2014 г. № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга», далее — Пленум № 17)
Также стоит отметить, что лизинговые компании применяют утвержденные ими правила лизинга, которые являются неотъемлемой частью договора, и в которых, в частности, в разделе о последствиях прекращения договора прописано правило, закрепляющее обязанность лизингодателя вернуть соответствующую переплату лизингополучателю.
Что же касается практики принудительного расторжения договора, то здесь стоит смахнуть пыль с письма ФССП России от 8 марта 2009 г. № 12/02-3299-АП «О признании постановления судебного пристава-исполнителя актом государственного органа», суть которого сводится к следующему:
- постановление судебного пристава-исполнителя является актом государственного органа;
- согласно ст. 417 ГК РФ, если в результате издания акта органа государственной власти или органа местного самоуправления исполнение обязательства становится невозможным полностью или частично, обязательство прекращается полностью или в соответствующей части;
- при обращении взыскания на имущественные права должников постановлением судебного пристава-исполнителя устанавливается предписание, в силу которого исполнение вытекающего из договора обязательства контрагента (передача товара, выполнение работ или оказание услуг) становится невозможным в полном объеме (или в части), вследствие чего соответствующее обязательство контрагента прекращается;
- полученные ранее контрагентом денежные средства по обязательству, которое прекратилось, подлежат возврату должнику и могут быть арестованы как дебиторская задолженность.
По мнению некоторых авторов, предложенный в письме механизм преобразования неимущественных обязательств в денежные явно недооценен, хотя его применение могло бы стать одним из толчков для дальнейшего существенного роста числа фактически оконченных исполнительных производств.
Применительно к нашей вводной суть правового предписания, в силу которого исполнение договора лизинга становится невозможным, заключается в том, что дальнейшая реализация имущественного интереса лизинговой компаний по размещению и возврату с прибылью денежных средств за счет лизинговых платежей от лизиногополучателя-должника противоречит принципу обязательности судебных постановлений, закрепленному ст. 6 ФКЗ «О судебной системе», создает препятствия к их неукоснительному исполнению, а также противоречит принципам и задачам исполнительного производства.
Разумеется, такая трактовка действующего законодательства является дискуссионной, поэтому от заинтересованных лиц закономерно могут последовать возражения относительно пороков вышеуказанной правовой позиции.
В частности, на отсутствие в Законе об исполнительном производстве упоминания принудительного прекращения договора как меры принудительного исполнения. А также на «необратимый» характер правовых последствий ее применения.
При этом если первый довод о «непоименованном» характере принудительного прекращения несет лишь юридико-техническую нагрузку, то аргумент о «необратимости» куда как серьезнее.
Действительно, в случае принудительной реализацией «обычного» имущества момент прохождения «точки невозврата» в виде отчуждения имущества должника третьему лицу совпадает с моментом, когда мера принудительного исполнения фактически реализована и достигла своей цели.
При принудительном прекращении обязательства «точка невозврата» достигается уже при вынесении соответствующего постановления, что, однако, не гарантирует достижения целей, ради которых оно выносилось, из-за обстоятельств, находящихся вне контроля пристава.
Следует учитывать, что возмещение переплаты по лизингу является т.н. взаимообусловленным действием, то есть производится после возврата предмета лизинга лизинговой конторе и его реализации на вторичном рынке. «Утром стулья - вечером деньги», ага-ага. Плюс деньги перечисляются только с выручки от продажи предмета лизинга, поэтому может возникнуть проблема с поиском покупателя на б/у технику. Кроме того, лизинговая контора может продать ее в кредит, т.е. стоимость предмета лизинга будет вычитаться из формулы расчета переплаты, и та может оказаться незначительной.
Тем не менее, в случае обжалования соответствующего постановления пристава, в его пользу будут свидетельствовать два обстоятельства.
Во-первых, доказывая законность своих действий, он может представить убедительные доказательства того, что обращение взыскание было целесообразным и обоснованным. О том, как оценивать целесообразность взыскания переплаты по договору лизинга, расскажем ниже.
Во-вторых, пристав может опровергнуть довод лизинговой компании о том, что оспариваемое постановление нарушает ее права и законные интересы.
Дело в том, что лизинговые компании (не все, но некоторое) сами могут включать в договор лизинга (или разработанные ими правила лизинга) условие об их праве в одностороннем порядке отказаться от исполнения договора в связи с наложением ареста на имущество лизингополучателя либо возбуждения в отношении него исполнительного производства, сумма требований по которому превышает определенный размер (например, 100 000 руб.).
То есть, пристав, защищая свою позицию, может сослаться на наличие указанного условия, а также потребовать у лизинговой компании объяснить суду, есть ли у нее разумные причины не пользоваться этим правом с учетом того, что должник-лизингополучатель не имеет возможности погасить задолженность по исполнительному производству.
Так, с теоретической частью разобрались, теперь переходим к рассмотрению практических вопросов.
Целесообразность
Для ответа на вопрос стоит ли овчинка выделки, необходимы следующие исходные данные: размер финансирования, то есть закупочная цена предмета лизинга (за вычетом авансового платежа должника) вместе с расходами по его доставке, ремонту, передаче должнику, а также сумма аванса по договору лизинга, срок договора лизинга в днях, общий размер платежей по договору лизинга, плата за финансирование в процентах годовых, время фактического использования должником предмета лизинга в днях, сумма всех платежей должника (кроме авансового), стоимость возвращенного предмета лизинга, убытки лизингодателя.
Значения всех этих показателей, кроме последних двух, можно установить из договора лизинга и справок лизинговой компании.
В качестве примера для расчета можно взять данные из этого кейса.
Итак, предположим, размер финансирования составил 4 480 000,00 руб., аванс по договору - 1 120 000,00 руб., срок договора лизинга — 3 года, то есть 365 х 3 = 1095 дней, общий размер платежей по договору лизинга - 7 323 812,10 руб., плата за финансирование — 12,83 %, время фактического использования должником предмета лизинга — 807 дней, сумма всех платежей должника за период действия договора составила 2 206 350,34 руб., выручка от реализации изъятого у должника предмета лизинга — 4 200 000 руб., убытки лизингодателя составили 481 521,86 руб.
Для расчета подлежащего возмещению убытка лизингополучателю применяем формулу в соответствии с Пленумом № 17:
Подставляя исходные данные, получаем размер переплаты: 2 206 350,34 + 4 200 000 — 4 480 000 — (4 480 000 х 12,83 х 807) / (100 х 350) — 481 521,86 = 174 402,58 руб.
С размером платы за финансирования есть нюансы. Во первых, она может быть заложена в график лизинговых платежей и не фигурировать в договоре лизинга явно.
В этом случае для расчета процентной ставки применяем ещё одну формулу:
Если ее проверить, все цифры из примера сходятся: (7 323 812,10 - 1 120 000,00 - 4 480 000) / (4 480 000 х 1095) х 365 х 100 = 12,83 %.
Еще одним моментом, связанным с определением платы за финансирование, который стоит учитывать, является то, что лизинговые конторы включают в договоры условие о начислении платы до момента поступления им выручки от реализации изъятого предмета лизинга. Однако, с точки зрения судебной практики, перечисление третьим лицом денежных средств никак не зависит от лизингополучателя, в связи с чем плату за финансирование следует начислять лишь до момента заключения соответствующего договора купли-продажи.
Сложнее всего в нашем уравнении обстоит дело с определением предполагаемых стоимости возвращенного предмета лизинга и убытков лизингодателя, связанных с исполнением постановления, а именно его расходов на изъятие, транспортировку, хранение предмета лизинга.
Конечно, для определения предполагаемой стоимости предмета лизинга по инициативе и за счет взыскателя можно было бы привлечь специалиста-оценщика в порядке ст. 61 Закона об исполнительном производстве, но проблема заключается в том, что стоимость придется определять «в будущем», т. к. согласно Пленуму № 17:
«... Стоимость возвращенного предмета лизинга определяется по его состоянию на момент перехода к лизингодателю риска случайной гибели или случайной порчи предмета лизинга (по общему правилу статьи 669 ГК РФ - при возврате предмета лизинга лизингодателю) исходя из суммы, вырученной лизингодателем от продажи предмета лизинга в разумный срок после получения предмета лизинга или в срок, предусмотренный соглашением лизингодателя и лизингополучателя, либо на основании отчета оценщика».
Возможность же определения оценщиком «перспективной» цены представляется нам сомнительной. Поэтому за стоимость возвращенного предмета лизинга для целей расчета переплаты можно принять балансовую стоимость предмета лизинга, сведения о которой могут быть истребованы у должника.
Что же касается определения величины расходов на изъятие, транспортировку, хранение предмета лизинга, то для этого приставу придется запастись справками от предпринимателей и организаций, оказывающих соответствующие услуги.
Итак, в рассмотренном примере мы получили сумму переплаты в размере 174 402,58 руб.
Много это или мало, применительно к тому, что объем выплат, произведенных должником, превышает несколько миллионов?
Кто-то скажет, что, мол, это лишь жалкие крошки и, кроме того, нарушает интересы должника по причине несоразмерности выгод к убыткам.
Мы же исходим из условий нашей вводной, согласно которой в действиях должника имеются признаки уклонения от погашения задолженности.
Учитывая это обстоятельство, применение предлагаемой меры принудительного исполнения все-таки будет целесообразным, поскольку в противном случае приставу ничего не останется, как вернуть исполнительный документ без исполнения в связи с отсутствием у должника имущества.
Организационные вопросы
Решая вопрос о принудительном прекращении договора лизинга и обращения взыскания на переплату, стоит продумать механизм его реализации.
В частности, предусмотреть план действий на случай возможного «саботажа» постановления лизинговой компанией путем искусственного завышения своих убытков, необоснованного затягивания продажи предмета лизинга либо его продажи по заниженной цене.
Для пресечения подобных случаев не лишним будет заранее предупредить лизинговую компанию об административной ответственности, предусмотренной ч.3 ст. 17.14 КоАП РФ, а ее руководителя — также об уголовной ответственности по ст. 315 УК РФ.
Также имеет смысл обдумать вопрос о возможности привлечения взыскателя к поиску покупателя предмета лизинга.
P.S.
Затронутая тема обращения взыскания на лизинговое имущество непроста.
Как нам видится, корень проблемы заключается в отсутствии закрепленного законодательством об исполнительном производстве механизма защиты прав взыскателей, не являющихся владельцами т. н. титульного обеспечения, одной из разновидностей которого является лизинг.
В наших будущих правовых разборах мы ещё вернемся к этой актуальной проблеме.
Мы понимаем, что предложенная нами схема далеко не идеальна по соображениям, изложенным выше.
Однако, надеемся, что она пригодится в решении практических задач исполнительного производства.
Также надеемся и на конструктивную критику наших идей.
Спасибо за внимание!
Суровый пристав - https://t.me/pristavy
Силовой Блок Замкадья - https://t.me/SiloBZ