"Хорошая жена, хороший дом — что еще надо человеку, чтобы встретить старость?!" – говорил Абдулла в фильме "Белое солнце пустыни" (1969). В то утро, о котором я сейчас вспоминаю, у меня не было еще не жены, не дома. И даже Черного Абдуллу к тому времени Владимир Мотыль еще родить не успел. Но ощущения счастья от того утра у меня сохранилось на всю жизнь.
Я уже не помню, какая нелегкая занесла меня в то раннее утро на эту окраину города – почти к телевизионной вышке. Для похода на пляж было слишком рано, а свидания в такое время просто быть не могло, да и подружки у меня в этом районе не было. Солнце уже выглянуло над горизонтом, но еще не припекало, а ласково грело мне спину, когда я спускался вниз по улице к объездной дороге. Автомобилей в годы моей юности было куда меньше, чем сейчас, и объездная дорога была практически пустой. Воздух прозрачный и чистый, как никогда. А тишина!... Казалось, что воздух состоит из одной тишины, а чуть слышное пение синичек и перепелов и журчание воды в водосбросе пруда – это звон этой самой тишины.
Я уже собирался сбежать вниз по улице к пруду, как меня остановил новый звук – чистый и звонкий. Звук будто родился сам по себе из звонкой тишины воздуха. Но нет, это был звук трубы, скорее всего, корнета. Похоже, не один я оказался ранней пташкой в этом месте и в это время. Кто-то возле одного из домиков, которые были вдали возле телевышки, играл на трубе "Неаполитанскую песенку" Чайковского. Именно играл, а не исполнял, играл, если и не мастерски, но очень задушевно. Я остановился и дослушал произведение до конца. Но и после того, как музыкант прекратил играть, прекрасная музыка звучала в моей душе, пока шум городской жизни не вытеснил ее.
То, что я оказался в нужном месте и в нужное время – это повезло. Ощущение от прекрасного исполнения музыки и от прекрасного утра – это удовольствие. Но, согласитесь, если я помню этот момент моей жизни до сих пор – это все-таки одно из мгновений счастья!
