Помните нашу Заневку, когда у нас еще и в помине не было улицы Ладожской, витиевато запутанной и напоминающей букву Ф, а было на этом месте колхозное поле? Сколько радости оно приносило нам в детстве летом. Всё казалось интересным и неизведанным: комбайны, чибисы, высокая трава, по которой можно было гулять, бродить, прокладывая новую дорогу или просто лежать, вглядываясь в небо и в проплывающие облака, слушать жужжание насекомых, пение птиц и шум ветра. Зимой же это поле становилось просто волшебным. Снега всегда было много. Когда на снежной поверхности образовывался наст, то по нему можно было идти, не проваливаясь. Это казалось чудом. Чуть оступившись, получалось прочувствовать на себе всю глубину снега. С трудом выбравшись, можно было опять подняться на снежную твердь и вновь оказаться на высоте, до следующего неосторожного движения и провала. А как эта ледяная корка причудливо сияла и искрилась при лунном свете. Луна, отражаясь в снежном зеркале, прокладывала свои лунные дорожк
Помните нашу Заневку, когда у нас еще и в помине не было улицы Ладожской, витиевато запутанной и напоминающей букву Ф, а было на этом месте колхозное поле? Сколько радости оно приносило нам в детстве летом. Всё казалось интересным и неизведанным: комбайны, чибисы, высокая трава, по которой можно было гулять, бродить, прокладывая новую дорогу или просто лежать, вглядываясь в небо и в проплывающие облака, слушать жужжание насекомых, пение птиц и шум ветра.
Зимой же это поле становилось просто волшебным. Снега всегда было много. Когда на снежной поверхности образовывался наст, то по нему можно было идти, не проваливаясь. Это казалось чудом. Чуть оступившись, получалось прочувствовать на себе всю глубину снега. С трудом выбравшись, можно было опять подняться на снежную твердь и вновь оказаться на высоте, до следующего неосторожного движения и провала. А как эта ледяная корка причудливо сияла и искрилась при лунном свете. Луна, отражаясь в снежном зеркале, прокладывала свои лунные дорожки. Что там горки и снеговики, по сравнению со снежными норами и ходами, которые мы прорывали, предварительно надев на голову капюшон. На этом приключения не заканчивались, мы находили новые, например, прыжки через заснеженную канаву. А чтобы первому, отважившемуся и провалившемуся по пояс в воду герою, было не обидно, все прыгали в эту канаву. Потом бежали бегом сушиться у горячей печки к моей бабушке в дом, потому что у другой бабушки могло влететь по первое число за такое «геройство». Но были еще в нашем детстве и страшилки, как же без этого. В какой-то год на нашем поле появились огромного диаметра трубы, они просто лежали на земле, и мы, возвращаясь со школы домой, забирались на них и продолжали свой путь по трубам. И вот однажды, вдоль труб на снегу, мы заметили странные следы, похожие на след то ли птичьего крыла, то ли трех больших когтей, детская фантазия безгранична. Мы рассказали третьей нашей спутнице придуманную историю о том, что под трубой живет кто-то очень страшный и он затаскивает под трубу детей, которые тут ходят. Подружку мы конечно своим рассказом напугали, что нас очень тогда позабавило, но в итоге сами от своей истории напугались так, что перестали там ходить.
© Ольга Троицкая