У старой пристани, где баржи Навек нашли себе приют, Сидел мальчишка, и постарше Собака, выросшая тут. Катились волны на закате, И шелестели тополя. Смеялись люди на плакате, А мальчик плакал про себя. Ни слез, ни криков, ни ужимок, Ни всхлипов, вздохов – только тень На нем лежала. Словно инок, Сидел он тихо целый день. Он прижимал к себе собаку, А та шершавым языком Лизала руку, и дворнягу Он называл своим щенком. Она как будто понимала – В глазах ее стояла грусть, – И тоже будто бы рыдала, Но говорила: «Не боюсь!» И мальчик белыми руками Легонько гладил черныша, По гладкой шерсти, что волнами Струилась в пальцах малыша. И вдруг она так посмотрела В глаза мальчонки, что слеза Невольно наземь полетела, И сжались сердце и душа. «О нет, прости меня, щеночек, Что я не смог тебе помочь, Когда камнями, мой дружочек, Тебя терзали в эту ночь! Я дома был, в своей постели, И видел сказочные сны. А ты лежал здесь, и летели В тебя каменья-валуны. Не умирай, тебя прошу я! Ты слышишь?