ГРУЗИТЕ ЧАЙНИКИ ЛОТАМИ
Утром следующего дня приехал бизнесмен, пригласивший нас в Голландию. С ним мы отправились на юг страны, где находятся склады его фирмы — с техникой second hand. Основной нашей задачей было ознакомиться с предлагаемым товаром и оценить экономическую целесообразность закупок в Голландии. Первый склад был небольшим, при нем — магазинчик.
Я стал разбираться с телевизорами, а мои спутники — осматривать бытовую технику. Довольно быстро я понял, что телевизоры имеют не нашу систему передачи изображения и звука. Хотя их стоимость и казалась невысокой, но если учесть растаможку и затраты на переделку, то цена окажется выше той, по которой продается аналогичного класса техника у нас.
Тогда я обратил внимание на СВЧ-печи. Но, Бог ты мой, какое это оказалось убожество! По объему в два раза меньше тех, к которым мы привыкли, без тарелок и с облупленной краской. Такое и даром не нужно. Обсудив увиденное и слегка загрустив, мы поехали на второй склад.
В солидном офисе с образцами товаров Рихард усиленно рекламирует CD-плейер в виде старинного патефона, станки для склейки полиэтиленовых пакетов, многофункциональные пульты и всякое другое. Мы смотрим, ощупываем, листаем рекламные материалы и наконец идем на склад. Значительная часть товаров уже упакована и продается лотами (лот — это товары, упакованные полиэтиленовой пленкой в куб со стороной в метр-полтора). В основном это аудио- и видеотехника плюс мелкая бытовая техника. Лоты акустических колонок. Лоты чайников и кофемолок. Но больше всего музыкальных центров и телевизоров.
Откуда их столько, одинаковых? Рихард объяснил: в основном из гостиниц и больниц. Там они эксплуатируются два года, затем их меняют на новые, а старые, слегка подремонтировав, распродают. Поступает также техника от страховых компаний — из обанкротившихся фирм.
Так, в осмотре товаров, прошел день. Подкрепиться решили в местном ресторане. Выбрали еду, заказали. А когда расправились с салатами и соками, нас пригласили в соседний зал: оказывается там, где мы уселись, второе не подаю! Пришлось перемещаться в еще более великолепный зал. Городок, в котором мы находились, я бы назвал скорее поселком, причем небольшим, и такой роскошный ресторан в столь малом населенном пункте, естественно, удивляет.
В Volendam вернулись к вечеру. На следующее утро запланирована встреча с другим бизнесменом. Ганс нашел Леонида по мобильному телефону, номер дал ему московский знакомый, и он специально приехал в нашу гостиницу, чтобы обсудить, чем может быть полезен. Живет Ганс в Испании, а работает на юге Голландии. Проехать полторы сотни километров для того, чтобы обсудить наши проблемы, для него no_problems. Ганс задавал много вопросов, просмотрел видеокассету о нашей фирме и попрощался, сказав, что найдет нас. Через два дня он действительно нас нашел, в Амстердаме, и привез свои конкретные предложения.
ПОКАЖИТЕ МНЕ ГРАНИЦУ
Мы едем в Бельгию — надо же проверить нашу шенгенскую визу. Обычный расклад при движении: Леонид за рулем, Николай Дмитриевич отдыхает на заднем сиденье (или наоборот), а я на месте штурмана с помощью карты пытаюсь выбрать удобный маршрут движения. Как оказалось, карта не очень-то и нужна, следует только внимательно смотреть на большие щиты над автобаном. Например, подъезжаем к Роттердаму, а дальше нам ехать на Breda: ждем появления щита с надписью «Breda», перестраиваемся в тот ряд, над которым он висит, и едем дальше. Элементарно. И все это на скорости 160 километров в час, а иногда и с сотовым телефоном в руке, говоря при этом: «Да... да... ты знаешь, я сейчас не в Москве. Давай созвонимся через пару дней и решим этот вопрос».
Ждем границы с Бельгией. Автомобильный поток несется, не сбавляя скорости. «До Брюсселя 20 км» - указатель на центр Брюсселя. А граница-то где? Так и не увидели. Обидно, мы же старались.
Брюссель нас встречает небольшим дождичком, но тепло, градусов десять. Едем по улицам, находим гостиницу. Но, оказывается, на этой неделе международная конференция, и мест нет. Тогда консьерж звонит по телефону, затем пишет на бумажке адрес и рисует, как добраться.
Размещаемся в отеле «President». Естественно, тут же включаю телевизор. Тридцать восемь программ открытых и четыре платных канала. Несколько каналов на английском с титрами. На одном канале идет передача о наших космонавтах — слышна русская речь, слегка забиваемая англоязычным диктором. Из платных каналов два — порнуха, два — мордобой. Причем закрытие информации сделано более жестко, чем в Голландии: секунды на две появляется изображение, а затем — заставка во весь экран. А в Голландии изображение появлялось секунд на десять, затем заставка, предлагающая оплатить просмотр, размером с четверть экрана, и можно балдеть на халяву минут пять, а потом изображение исчезает.
Никаких схем Брюсселя у нас не было, и утром мы поехали по городу куда глаза глядят. Покрутившись по центру, увидели оригинальную конструкцию, напоминающую что-то вроде молекулы высотой с пятнадцатиэтажный дом. Решили рассмотреть поближе. Называется это сооружение «Электрон». Обошли его снаружи, поднялись на лифте на самый верх, где расположена смотровая площадка. Почти у каждого окошка стоят подзорные трубы, через которые, бросив монетку, можно обозревать Брюссель с высоты.
Едем назад, в Голландию. Ну, думаю, теперь-то уж разгляжу границу: вчера было темно, а сейчас день. Но не тут-то было: ни полосатых столбов, ни вспаханной полосы. Ну хоть бы объявленьице крупными буковками написали для любопытных.
Леонид уже договорился по телефону с бизнесменом из Роттердама о встрече, и мы едем к нему в магазин. Здороваемся, и в ответ слышим: «Как? Трое русских, и все говорят по-английски?» Сам Тео неплохо знает русский, потому что его магазинчик находится в восьмидесяти метрах от причала и русские (моряки и пассажиры) здесь — постоянные клиенты. Магазин небольшой, в старинном двухэтажном деревянном здании, но перечень товаров солидный.