(Окончание)
Потом мы кушали. Родители с мамкиными родственниками ели. Барсик, как я слышал, что-то ничего есть не хочет, а я ждал своей еды. У Барсика в его миске очень соблазнительно пахло что-то, чего не захотел есть Барсик. И всем своим видом он мне показывал, что ему все равно, буду я лезть в его миску и это есть или нет. Я и хотел. И мамкина мама была не против. Говорит, что Барсик все равно не хочет этого есть, пусть Ральф, если захочет, ест. Но мамка с папкой были против. Говорят, что мне нужно есть со своей миски, должен знать свою посуду и свое место. Да и незнакомая еда ему, то есть мне, опасна. Я, как всегда, пропускаю это мимо ушей. Ну как может мне быть опасна еда, купленная для Барсика? Но лучше б я их послушал. Вообще, часто замеаю, что мои родители были правы. Часто из того, что они мне запрещают, мне потом вылезает боком. Да, послушность (или послушание, как там правильно это называется), это не та черта, которая мне присуща всегда. Часто поступаю по своеволию. Или назло родителям из-за того, что они всегда мне все запрещают, или по наущению советчика с моего левого плеча, если вы помните мою историю про это. А потом оказывается, что родители не зря мне запрещают. Вот и в этот раз, я, конечно, не послушался и, как только все отвлеклись и перестали обращать не меня внимание, я съел все, что было в миске Барсика. А потом пожалел, но только потом, на следующий день. Ведь на следующий день мне дали это уже вместе с кашей. Видимо решили, что оно было хорошее, раз со мной ничего не произошло за ночь. Но на самом деле, что-то там было не очень хорошее, раз умудренный опытом Барсик не захотел это есть. А я по неопытности, все с радостью съел, хотя вкус и не показался мне слишком замечательным. А на следующий день оно как-то совсем не захотелось перевариваться с кашей и случилось очень неприятное, когда везли меня обратно. Особо рассказывать об этом не буду, гораздо важнее, что надо все-таки чаще слушаться родителей, они чаще мне плохого не желают.
После ужина немного передохнули, сходили погулять на улицу. Там, я бы сказал, довольно неплохо. Места больше, чем в районе у нас дома. Места больше, домов меньше, и сами дома меньше. Людей меньше, но и собак меньше. Зато там есть дворовые собаки. Вот с ними мне как-то совсем не хотелось общаться. Это, как раз таки, те, про которых я рассказывал. Собственники, «хозяева района». Очень злые. Вечно лают. Причем лают очень зло. Если дома с домашними обнюхаешься, и после этого некоторые облаивают, то эти даже обнюхиваться не хотят. Им даже здороваться неинтересно. Ты просто для них враг. И неважно, хороший ты или плохой, какой у тебя запах, собрат ты им или нет. Ты априори для них враг. Просто потому, что ты тут ходишь, «у них на районе». Это в первый раз было на моей памяти, чтобы мне, самому дружелюбному и общительному псу не хотелось познакомиться и пообщаться с сородичами. Я избрал самую верную, на мой взгляд, тактику с хамами – сделать вид, что ты их не замечаешь. Да, какой смысл злиться, лаяться с ними, как это делала какая-то недалекая собачка. Все равно ничего не докажешь, шуму только наведешь. А если дойдет до дела, то еще и схлопочешь, скорее всего, от них. У них все же больше опыта в уличных драках, чем у меня. Да еще есть вероятность, что чего-нибудь от них подцепишь, они ведь, наверняка, не привитые и не обработанные. Блохи, а может чего и похуже. Ну их. Лучше сделать морду кирпичом и вперед. Я вас не замечаю. Я иду с хозяевами, они меня любят, я их люблю. А кто там лает? Не знаю, не слышу никого. Кто-то ругается? Не знаю, не вижу. Точно кто-то есть? Без понятия. Я никого не вижу. Собака лает – караван идет. Есть тоже такая человеческая мудрость, от папки слышал. Вот это правильно, это про этих шавок.
После прогулки еще немного отдохнули, а потом папка и мамкина мама куда-то ушли на ночь глядя. Мы с мамкой в нашем офисе остались вдвоем. И еще двое ее родственников по своим офисам. Да Барсик – держатель, «хозяин», коридора. Так, папки нет, значит я за главного. Не боись, мамка, я буду тебя охранять от всех! Никто в наш офис не зайдет и не побеспокоит тебя! Можешь спать спокойно! Мой сон чуткий, в отличие от твоего! Я тебя охраню и защитю, не переживай!
И я охранял. Я – защитник! И где-то поздно ночью, я бы даже сказал уже под утро, я был молодец! Да, я защищал мамку! Как мог… Я спал своим чутким сном. Мамка спала, как всегда, очень крепко, пушкой не разбудишь. И тут где-то в другом конце квартиры, видимо входная дверь защелкала и кто-то зашел. Я слышал какие-то шорохи. Кто-то зашел тихо, крадучись. Тихо переговаривались. Очень сильно пытались не шуметь. Что-то подозрительное. Мне как-то даже страшновато стало. А где же наш опытный держатель коридора? Где наш первый охранник? Почему Барсик молчит? Что же ты, братец, не охраняешь своих хозяев? Или это ниже котиного достоинства? А для чего ты тогда нужен? Эх ты, провали охрану границы и дальних рубежей. Зря на тебя понадеялся. Ну что ж, придется держать оборону своего офиса прямо здесь. Не боись, мамка! Голову положу, но твой сон никто не потревожит! Начинаю рычать. Может, спугну врага, и он сам уйдет. Самому-то страшно, никогда еще не принимал участия в боевых действиях. И не защищал до этого никогда, не чувствовал в себе этого, и не было необходимости в этом. Но ничего, гены и кровь во мне говорят, как мне нужно действовать. Враг приближается к нашей двери. Крадется, гад, старается быть бесшумным. Как хорошо, что у меня очень хороший слух! Гав! Гав! Я слышу тебя! Гав! Гав! Я тебя не боюсь! Гав! Гав! Уходи отсюда, вражина! Здесь отдыхает моя мамка, и я не позволю тебе навредить ей! Дверь открывается. Р-р-р-р-р! Включается свет. Кто-то входит. После темноты сразу не успевает зрение перестроится, несколько мгновений ничего не вижу. Просто рычу и лаю, пытаюсь прогнать. Оскаливаюсь, пусть посмотрит на мои страшные клыки и испугается. И мне самому страшно. Эх… Мой мочевой пузырь предательски выдал мой страх… И тут зрение начинает возвращаться… Меня хватают в охапку… Зрение вернулось и я вижу «вражину» - это мой папка! «Христос воскресе, Ральф!» - радостно восклицает он. Но негромко, боясь разбудить домашних. «Ух, какой ты у нас защитник, оказывается! Ну, ты молодец, Ральфуша!». Фууух. Как хорошо, что это папка! Радость какая! Не знаю, что значит его первая фраза, но, наверное, что-то тоже радостное! И папка радостный. Видно, что уставший, но радостный. Как я счастлив, что семья снова в сборе! И никаких вражин! И все хорошо!
Через пару часов пришлось папку поднять вывести меня по моим делам, а потом снова мы легли спать. Встав попозже, чем обычно, мы всей семьей дружно покушали. И Барсик тоже чего-то поел. И мы отправились домой. Обратно долетели, как мне показалось, гораздо быстрее. По сравнение с дорогой туда, вообще – вжик и мы на электричке уже снова на вокзале. Потом было такси, в котором со мной случился казус, возможно, из-за той еды, которая была предназначена для Барсика. А может и не из-за нее. Может все сказалось. И стресс, и нервы. Но мне поплохело по пути. Спасибо мамке, что была в этот сложный для меня момент жизни со мной и поддержала меня и помогла мне. А потом я приехал, меня жалели из-за этого, меня любили. Родители, куда-то снова уходя, даже не стали запирать меня в офисе. И вся квартира была в моем распоряжении. Но мне шкодить не хотелось. Сил не было. Я просто уснул хорошим таким оздоравливающим сном, который до возвращения родителей полностью восстановил мои силы. И я встретил их с большой радостью. И они были счастливы, что я здоров. И я был счастлив, что здоров и что они счастливы.
А путешествие, как мне кажется, удалось на славу! Берите меня, мои дорогие, почаще с собой в такие путешествия! И давайте-ка меняйте свои законы, это я уже не к родителям, а к тем человекам, от которых это зависит. Хватит дискриминировать собак! Лучше сделайте условия, чтоб они могли ездить с вами в автобусах, поездах и других вида транспорта. Мы тоже заслужили за всю нашу историю это право! Разве нет? Мы верны вам всегда, так относитесь же и к нам по-человечески!