Как на острове, да на Каменном, во времена, давно прошедшие, посадил царь-батюшка, что Петром Алексеевичем величали, дубок. Прошли года-столетия возмужал тот добок в дуб вековечный, вырос вокруг дуба город белокаменный и сгубил град тот дуб, срубили супостаты дерево, ни пенечка не оставили. Но вот на месте дуба того пробил себе дороженьку дубок, возросший из желудя дубом оброненного. И да уберечь чтоб дубок младой от ворогов, поставили люди добрые ограду чугунную и объявили охрану лютую.
Примерно так можно было изложить легенду о дубе, возможно посаженном Петром Первым на Каменном острове в Санкт-Петербурге.
Дуб действительно существовал и давно, кто его посадил? Может и Петр Алексеевич, но я его по детству помню таким:
Все не вечно и дуб, наконец, спилили, и так спилили, что не оставили даже следов его существования, аж корень выкорчевали. И враки все про желудь и "проросшего отпрыска дуба". Посадили на том месте новый дубок, уже подрощенный к тому моменту. При этом, то что получилось поставили под охрану. Вот и вопрос: что же нужно охранять?
Сейчас в Петербурге очень активно градозащитники борются за сохранность исторического наследия. Однако результат иногда противоположенный. Взять, например, пресловутый Апраксин двор, который благодаря нашим хранителям от истории уже который год находится в плачевном состоянии и потихонечку истирается из истории. Зачем охранять типовые постройки, аналоги, которых разбросаны по всему городу? Может лучше воссоздать утраченное или создать что-нибудь новое, а тем самым "сохранить для потомков" то, что досталось нам.
Не надо сносить все исторические объекты, кроме того я за сохранение существующего вида города, но это не значит, что обязательно должны быть сохранены "родные" кирпичи. Почему нельзя разобрать и воссоздать объект с использованием и старых и новых технологий. Да это дорого, но найдутся те, кто согласится и, при добросовестности всех сторон - и инвесторов и чиновников, мы и те, кто будет после нас будем жить в прекрасном городе и без угрозы потерять либо город, либо свою жизнь под стенами какой-то охраняемой развалюхи.