Голова гудела, во рту было сухо и противно. Василий приоткрыл глаза и, не сразу, понял, где он находиться. Чужая комната, чужой диван, в окнах, за чужими занавесками, сереет рассвет. Он недоуменно оглянулся, и резкий крик петуха, окончательно вырвал его из объятий сна.
Медленно, очень медленно, он начал вспоминать прошедший день, и ему очень не нравились эти воспоминания, он даже сморщил лицо, так они ему не нравились. Вчера, его всегда послушная жена, выставила из дома, прознав про его художества, и дала неделю, на подумать. Ночевать он ушел к другу и, до поздней ночи, они пили горькую, и говорили о жизни.
Ах да, пили, так вот почему гудит голова. Василий оделся, вышел во двор, достал из колодца ведро воды, и стал, жадно, ее пить. Напившись, он взял ведро руками и, наклонившись над палисадником, вылил колодезную, прозрачную, чистую воду, себе на голову. Холодная вода его взбодрила, разогнала остатки сна, и присев на скамейку, он закурил.
« Ты уходишь с работы водителя дальнобойщика, переписываешь дом на меня, и больше никогда в жизни, я не хочу видеть никаких твоих зазноб.
Принимай решение, или уходи!» - зазвучали слова жены в его голове.
Как же это все, не вовремя, произошло. Ему жаль было той налаженной жизни, которую он не хотел менять, но теперь придется. И чего его зазноба добилась? Василий знал, что никогда не оставит своих детей, не так его воспитывали.
Погулять налево, оно, конечно, чего ж не погулять, но детей бросать - нет. Да и жена у него хорошая, покладистая, вот впервые так взбрыкнула. Как ему было ни тошно, он не мог не признать, что прям зауважал, ее за это.
Окурки летели один за другим, а в голову, так ничего и не приходило. На порог дома вышел его друг, хозяин, приютившего на эту ночь, дома.
- Я тут подумал, есть одна тема, может, обсудим?- Присел, рядом с ним, на скамейку. – Я давно хотел, да не с кем было, лесом заняться. Раз твоя Ритка настаивает, чтобы ты из дальнобоев ушел, то, может, вместе и займемся?
-Надо подумать, - ухватился за мысль, как за спасательный круг, Василий и немного приободрился. – Давай обмозгуем. У меня на все, про все, неделя.