Глава 25 - здесь.
Читать повесть с начала - здесь.
Мне, на земле с удовольствием вращавшейся в круге приверженцев практического материализма, не довелось всласть пообщаться с теми, кому мирское было бы в достаточной степени параллельно. Все мои родные–знакомые были собирателями земных ценностей: денег, металлов, камней, недвижимости, движимости, шкафов, шмоток, варений, солений и прочая, и прочая. И я с упорством, как говорится, достойным лучшего применения, предавалась тем же страстям. Где теперь колечки на пальчики? Мне они более не нужны, у меня и пальчиков-то, как таковых, уже нет. Где модные одежки и денежки, аккуратно сложенные в пачки, перетянутые разноцветными тонкими резинками? Квартирки с недешевым ремонтом? И где я?
А я там, где ничего этого, утешительно-мирского, не существует. Душе не нужны дома и машины, золото и бриллианты – ей не нужно ничего прятать, перемещать и украшать. Ей нужны только крылья.
. Хотите историю про них?
«Жила – была девочка. Не сама по себе, а как все – при папе с мамой, дедушках и бабушках, дядях и тетях. Девочка как девочка, только немного странная. Нельзя было с достаточной долей уверенности сказать, что она – здесь и сейчас. То есть, вполне возможно было определить местонахождение худенького детского тельца, но выражение глаз зачастую опровергало такую примитивную привязку к координатной плоскости. Родителям девочки, занятым, как и большинство людей их круга, изнурительным добыванием насущного хлеба, заострять внимание на несоответствие в их чаде внутреннего и внешнего было некогда. Спорные вопросы воспитания легко решались проверенным средством русского народного психоанализа, а именно - подзатыльничком. Оно и к лучшему – больше ничего не мешало ребенку развиваться по собственным, интуитивно выбираемым направлениям. Можно было просто смотреть вокруг – и видеть много интересного, слушать – и слышать. Училась она так себе, без особого энтузиазма. На каникулы девочку отправляли подальше от города, на природу. Из садов, где под тяжестью вишен склонялись ветки, а на пригорках пряталась в мохнатые зеленые ладошки земляника, из леса, пронизанного солнцем на самом пике летнего дня, рождалась сказка. Осень смывала воспоминания о лете холодными дождями, зима засыпала снегом. Потом наступала весна, оставался позади очередной учебный год, и вонючий маленький автобус, пыля и подскакивая на кочках, вез ее обратно в сказку. К окончанию переходного возраста у девочки из всех странностей остались – возникающее в глубинах молодого организма чувство тошноты, при рассмотрении варианта «как у всех», да торчащие лопатки неисправленного сколиоза. Но она-то знала, что позвоночник здесь не при чем. Мало кто из ровесников понимал ее, да едва ли и старался – в юности каждый сталкивается с целым ворохом проблем, их бы успеть хоть как-то решить, прежде чем передохнуть и посмотреть по сторонам. Это потом откуда ни возьмись произрастает в тебе любовь и ты как дурак с писаной торбой носишься с ней и тычешь всем подряд. А девочка умела летать. Она была наблюдательной, как человек, который стоит немного отдельно и над, и прежде, чем окончательно улететь, успела прожить не одну интересную жизнь…»
Продолжение здесь.