Криз
Степан Викторович шел по пустому коридору офиса, шаги гулко отдавались, заполняя звуком знакомое помещение. Было еще рано, вахтёр приветственно встал у стойки на входе – с выздоровлением, заждались вас.
Открыв свой кабинет, зашел, заметил перемены в привычно расположенных вещах на столе, сел в кресло, стал разбирать накопившиеся бумаги лежащие стопкой на краю стола. Директор предприятия по изготовлению стеновых панелей для строительства, позавчера выписался из больницы, куда загремел с гипертоническим кризом две недели назад, всполошив всех на работе и дома.
Перед выпиской лечащий врач, шлепая ладонью по голому животу лежащего Степана Викторовича, давал последние наставления – как жить дальше, не причиняя себе вреда. Похудеть вам надо, ежедневные прогулки не менее 10 минут, какие и когда принимать лекарства – я, вашей супруге говорил.
Пациент рассеянно слушал, глядя как красивая медсестра, наклонившись над кроватью, делала укол соседу в углу, которого вчера перевели из реанимации. А, смотреть было, есть на что – хороша! Врач проследил, куда был направлен взгляд пациента, проговорил – можно теперь только смотреть, пока никаких «подвигов», супруга ваша в курсе.
Изменение в кадрах
К началу рабочего дня офис наполнился привычным шумом открываемых дверей говором приходящих сотрудников. В приемной послышалось появление секретаря – делопроизводителя, последовал короткий стук в дверь, после которого в кабинет вошла новая сотрудница.
Куда делась прежняя Иришка – подумал директор, разглядывая женщину. Вошедшая представилась, назвалась Ниной Михайловной, и как бы угадывая мысли директора, пояснила – Ирина уволилась в связи с переводом мужа на новое место службы.
Украдкой разглядывая женщину (не пялиться же откровенно), Степан отметил, что Нина Михайловна красива, ухожена, минимум косметики, слегка полнеющее тело было наполнено той женской статью, которую не выведешь никакими диетами и новомодными фитнесами. Всё в меру и всё при ней.
Потом навалилась рутина, прошло более 2 часов, пора бы и кофейку попить – подумал Викторович. Без напоминаний в кабинет зашла Нина с предложением – что вам приготовить. Директор по привычке проговорил – кофе, не поднимая головы от бумаг. Через несколько минут перед ним стоял поднос, на котором была чашка с напитком похожим на кофе. Что это – спросил Степан, пригубив напиток. Цикорий – ответила Нина, он полезный, кофе вам нельзя. Со всех сторон обложили – подумал Степан, дома Надежда Егоровна (жена), солонку убрала со стола, купила какой - то кофе с мудреным названием – декофенизированный с низким содержанием кофеина. Читая название, Степан проговорил – написали бы «кастрированный» и всего делов то.
Нина Михайловна была опытным секретарем, работа выполнялась без напоминаний и с хорошим качеством. Степан Викторович к стыду своему осознавал, что она ему нравится как женщина, ну вот влюбился как мальчишка, подумал он, стараясь не показывать своих чувств.
Нина Михайловна, по-женски, понимая его состояние, старалась меньше давать повода, и тоже сдерживала свою привязанность к нему. В один из жарких июльских дней в кабинет (кондиционер не работал, послали за мастером), Нина занесла напольный вентилятор. Вентилятор старательно гонял воздух, услужливо поворачиваясь в разные стороны, создавая относительный комфорт.
Секретарь вышла в приёмную и вернулась назад с папкой бумаг для подписи. Положив бумаги на стол, осталась стоять рядом, чтобы забирать подписанные документы. Потоком воздуха от вентилятора бумаги стало нести по столу. Нина Михайловна наклонившись, стала ловить документы, при этом её грудь вдавилась в плечо Степана Викторовича. Вдохнув, Степан почувствовал запах тонкого аромата духов. Всё это длилось мгновения, бумаги были водворены на место, Нина, извинившись, подошла к вентилятору, выключила его.
Викторович, потрясенный произошедшим, почувствовал, как замерло сердце и побежало, куда - то спотыкаясь. Лицо обдало жаром, стало трудно дышать. Секретарь собрала бумаги со стола, пошла к себе, перед дверью остановилась и спросила – вы в порядке, да – ответил Степан Викторович, чувствуя, как нормализуется ритм сердца, дыхание стало свободным.
Ночью спал плохо, шумно вздыхал, жена, подойдя и думая, что опять трудности на работе стала уговаривать его – бросай Стеша, своё директорство, переводись в отдел охраны труда и охраняй до пенсии (3 года), труд, плакаты и инструкции. Хоть бы в замы, какие-нибудь, проворчал Степан (Стеша), обидевшись на недостойное предложение.
Спектакль
Наутро после «планерки», Нина Михайловна, одетая чуть по строже, спросила у директора (предложила) сходить вечером в театр. Директор, польщенный таким предложением, сказал – у меня сегодня прием посетителей по личным вопросам, боюсь, не успею. Успеете – ответила секретарь, посетителей записались на приём совсем немного, думая, что вы ещё болеете.
После обеда попросила разрешения использовать для неотложных дел персональную машину директора. Получив добро, уехала. Вечером, проводив последнего просителя, Степан вышел на улицу, машина стояла на месте, директор сел на заднее сиденье (не любил сидеть впереди с водителем), Анатолий – водитель ничего, не спрашивая, повез директора в театр.
И тут всё решили без меня – отметил Степан. В театр успели к третьему звонку, пробираясь к своему месту, задевая за колени сидящих на своих местах зрителей добрался до своего места. Каково же было его удивление – вместо Нины Михайловны сидела его драгоценная супруга Надежда Егоровна.
Она даже ещё ничего, отметил супруг глядя на красивую прическу на голове, тщательно подобранный наряд, со вкусом подобранную бижутерию. Хоть бы в театр не опаздывал - привычно проворчала Надежда, прижавшись к Степану плечом. Вечером, сидя за чаем, допоздна обсуждали спектакль, потом Надежда Егоровна сказала – хорошая у тебя помощница, приехали с Анатолием за мной, повезла в парикмахерскую, перетрясла весь мой гардероб «чиркизон», полдня приводила меня в театральный вид, потом попили с ней чайку – душевная женщина.
Степан Викторович молчал, чувствуя, что теряет, что - то не сбывшееся, пришедшее не ко времени. Наутро отвернувшись в сторону, с обидой проговорил Нине – не ожидал. Нина Михайловна открыто, глядя серыми глазами в лицо директора, проговорила – так надо, немного помолчав, добавила – берегите себя, вы нам всем нужны.