Сидя вокруг стола в своем домике на горнолыжной базе, компания потягивала «Жигулевское». Сегодня волшебно погоняли — снег, расчерченный на вельвет ратраком и щедро сдобренный солнцем, был великолепен — как будто скользишь по облаку, мягкому и пушистому, а небольшой морозец, румянящий щеки, лишь добавлял удовольствия от катания.
Прихлебывая пивко, молодые джентльмены шумно обсуждали катание, подкалывая и беззлобно посмеиваясь друг над дружкой, травили байки из горнолыжного фольклора. Впереди еще один выходной, судя по прогнозу, такой же солнечный и теплый, как и сегодняшний день, на полу стоит еще непочатый ящик пива, на столе — копченый чир, и целая горка вяленой ряпушки — жизнь явно благоволила отдыхающим, а они наслаждались нею.
В процессе посиделок, не то под действием пива, не то еще как, но кому-то из посидельцев пришла в голову идея прокатиться по склону на Казанке, стоявшей пристегнутой к соседскому балку. Не спрашивайте меня, что делала лодка на горнолыжной базе, вдали от судоходного водоема — у меня нет ответа на этот, вполне резонный вопрос, но она простояла здесь всю зиму, периодически притягивая к себе недоуменные взгляды проходящих мимо походкой сломавшегося робота горнолыжников. Идея не показалась сумасшедшей — разгоряченные пивом и весной, буйные головы всерьез решили поднять лодку на склон и скатиться на ней. Правда, чтобы ее поднять, нужен подъемник, а за его работой внимательно следит оператор (хоть и хорошо знакомый, но строгий и принципиальный). После бурного обсуждения, один из вхожих в машзал подъемника заговорщиков, пообещал отвлечь оператора от возни с лодкой, а то и просто подменить его — сходи, мол, чайку хлебни, я присмотрю (понимаю, может возникнуть вопрос — что так просто? Но в те времена, горнолыжка была тесным обособленным мирком, где все друг друга знали и все действительно было так просто).
Внимательно изучив Казанку и кандалы, пристегивавшие ее к соседскому дому, нашли способ без лишних следов расстегнуть удерживавшие лодку оковы. Освобожденное судно подготовили к марш-броску до подъемника, но посчитав, что раньше времени светиться не стоит, отправили засланца в машзал для урегулирования вопроса с подъемником. Для передачи сигнала о готовности, с ним отправился связной, а заговорщики, сложив лыжи в лодку, присели вдоль борта, ожидая сигнала «на старт».
После довольно таки продолжительного ожидания, связной прискакал с доброй вестью — оператор ушел чаевничать (ну или по другим нуждам — история об этом умалчивает), на подъемнике наш человек и у экстремалов есть минут 15 на осуществление акции.
Не заставляя себя уговаривать, естествоиспытатели схватили Казанку и короткими перебежками поволокли ее к подъемнику. Не слишком многочисленные отдыхающие провожали их взглядами — не каждый день удается увидеть как несколько экипированных в горнолыжные ботинки, давящихся от смеха молодых оболтусов бегают по горнолыжной базе с алюминиевой лодкой в руках. А никем не остановленные экстремалы уже поймали подвеску подъемника и подцепили к ней Казанку, а сами, встегнувшись в лыжи, пристроились тут же, уцепившись за борта. Свой человек на подъемнике притормозил его, пока цепляли лодку, и по отмашке дал полный ход. О точке схода с подвески уговорились заранее — в нужном месте подъемник притормозил, и удальцы благополучно соскочили вместе с лодкой. Высоко не поднимались — после небольшого пологого участка уклон сильно увеличивается — спуск по нему, скорее всего, окажется дорогой в лучший мир.
Выкатили лодку на середину пологого склона, и поржавши напоследок, с толкача запустили лодку вниз, запрыгнув в нее уже в движении. Как могли уселись, уперевшись своими пластиковыми башмаками кто куда смог.
Лодка, сначала нехотя, а затем все быстрее разгонялась, подбрасывая «аргонавтов» на снежных кочках. Спустя несколько мгновений, она уже мчалась по склону с дикой скоростью — пассажиры, забывшие обо всем, с воплями пытались удержаться в лодке. Удавалось это не всем — то один, то другой падал внутрь лодки, оглашая окрестности забористым матом — разобрать кто есть кто в несущейся вниз Казанке не смогли бы уже и сами экстремалы. Лодка между тем набрала вторую космическую и на каждой неровности норовила взлететь, а пассажиры адского экспресса вдруг заметили, что их курс пересекается внизу с большим твердым домом, и увильнуть от встречи с ним нет совершенно никакой возможности. От осознания предстоящей жесткой посадки экстремалы даже перестали орать — сосредоточившись, расперевшись руками и ногами, они пытались подготовиться к торжественной встрече.
Лодка врезалась в дом слегка под углом — с громким треском алюминиевый нос воткнулся в стену, а затем, вся лодка, гонимая инерцией поднялась вверх, со всего маху припечатала сидящих в ней в ту же стену, после чего нехотя шлепнулась оземь. Сверху на нее посыпались экстремалы — с разбитыми носами и губами, вытаращенными глазами и очень удивленными взглядами — планировалась-то веселая прогулка, а не мордобой об стену.
Со всех сторон к удальцам подбегали отдыхающие — не то помочь, не то лично взглянуть на отморозков — ребятки, вдруг почувствовавшие себя неловко от такого внимания, наскоро утерли разбитые носы, схватили Казанку, нос которой стал похож на загнутый кверху носок восточного башмака, и поспешили ретироваться.
Притащили лодку на место, пристегнули так, чтобы не было видно загнутого носа, и начали считать потери — по счастливой случайности ничего серьезнее разбитых носов и синяков.
Такая вот сага о случайно выживших подростках, получивших очередной шанс дожить до мужского возраста.