Обзоры с заседаний Анонимных Алкоголиков-2.

Появилась у меня цель- записать своё выступление на АА на диктофон и посмотреть, что и как я говорю. Может, вовсе не стоит мне говорить.

Если бы тогда мне кто-то рассказал, что через 25 лет я буду сидеть не где-нибудь, а на собрании Анонимных Алкаголиков и записывать свою речь для того, чтобы показать её некоторой другой аудитории... В общем было бы мне сильное тогда удивление, вот чтобы мне было.
Вчера были темы "Любовь и терпимость", а также десятый шаг- "Продолжаем самоанализ и когда находим ошибки, то сразу признаем это".

Я говорил уж и повторю опять- Анонимусы это во многом тоже самое, что сидеть за бутылочькой с собеседником- говорить и слушать, слушать и говорить. Что же ещё пьянка, как не это? Только в пьянке ощущение правоты дает алкоголь, а на сходняке АА такое ощущение тебе дает то, что перебивать запрещается, разрешается только слушать.
И многим, кстати, если не всем, это придает сил. Никто не заводит глаз к небу, никто не скажет: "Да ну тебя к чертям, это вот так, а это вот эдак- куда ты, милый?", все рассказывают что кому заблагорассудится в рамках темы, хотя можно и очень приблизительно. А кто половчее, так и вовсе скажет несколько предложений по теме, потом повернёт дело к тому, о чем у него там нагорело и ну чесать о своём.

Мне выпало выступать чуть не последнему и во время выступления других членов АА я страдал.
Дело в том, что я хотел начать свой доклад так- "Про самоанализ я читал несколько у других сектантов...", а про самоанализ, который для меня является осознанностью и внутренним наблюдателем, я действительно много читал у Ошо, но взять и сказать всем в лицо, что де вы тут все сектанты... Сразу же мне представилось, как достают из сумок и портфелей, из карманов брюк и обшлагов рукавов Анонимусы заготовленный помидоры и гнилую картошку, как летит, летит всё это в меня, как свист поднялся в зале, как кое-кто даже кричит "На дыбу его!", как ведущая берет телефон и фотографирует меня, для того, чтобы разослать по остальным ячейкам общества мою фотографию с печатью "Не допускать!", в общем когда до меня дошла очередь, я несмело промямлил только, что "про самоанализ я читал в несколько другой литературе" и дальше начал рассказывать уже также несмело и сдерживая слёзы оттого, что я такой трус, что не могу уже, не умею сил даже на такой маленький бунт, горько было мне и обидно от своей прокисшей старости, от запаха мускатного страха, который стоял вокруг меня в зале выступлений.
На 28м своём походе в этот клуб я понял, наконец, что такое "Вы обломали мне водочный кайф. Пить мне теперь не так здорово, как раньше".
Штука тут вот в чем.
Когда ты сам, добровольно, раз от разу декларируешь то, как тебе сейчас хорошо в трезвости и как тебе было плохо в алкогольном твоём тупняке ты во -первых уже вбиваешь этот гвоздь в свой мозг и ой как сложно вытащить потом этот гвоздь, не растворяется он под действием водки, если бухнул, мешает он тебе, даже пьяному, раздражает этот гвоздь самовнушения, ты уже сам в какой-то момент поверил в то, что бухаке это отвратительно, а трезвому- это круто.
Ну а во вторых какая-то наступает неловкость перед самим собой- вроде говорил одно, вроде складно и гладко выходило, а теперь сидишь с рюмочкой и где сколько весят теперь твои слова? Ну и эти же, сектанты- они ведь тоже все слышали, как гладко ты говорил, как ты им в глаза посмотришь сейчас, да сгоришь от стыда ведь!

Из полезного, что говорили другие, говорили так: «Когда я кого-то обидел, я не хочу жить с этим человеком в голове день, два или больше. Потому я возьму и попрошу у него прощения. Если чувствую, что был некрасив, крив, неправ».
Это очень правильно- жить в своей голове лучше одному, ну или с кем любимым, которого боготворишь, от кого вдохновение и хочется расправить плечи и распрямить спину, от кого вспоминаешь, что смыл в жизни не ищут, его вкладывают и идёшь и вкладываешь каждый день эти смыслы и хочется их вкладывать, и жизнь меняется не оттого, что хватанул стакан и сидишь десять минут расслабленный и размякший, всего каких-то десять минут- как правило не больше.