"Мы имеем перед собой весьма опытного и храброго противника и должен признаться, великого полководца" - У. Черчель о Роммеле
После своей французской компании Роммель, "лис пустыни", стал одним из самых любимых генералов Гитлера, проявив в полной мере свой тактический гений полководца. За свои действия он был награждён бриллиантами к рыцарскому кресту. Но июль 1944 года стал для фельдмаршала роковым. После так называемого "неудачного покушения" на Гитлера, к которому Роммель на прямую не был причастен, гнев фюрера не обошёл и его. Перед Гитлером стала непростая задача, как уничтожить самого популярного генерала Германии?
Было принято решение заставить Роммеля покончить жизнь самоубийством и объявить, что он умер от полученных в бою ран.
О последних минутах жизни фельдмаршала Роммеля стало известно благодаря его сыну Манфреду. Рассказ Манфреда начинается, когда он входит в дом и застает отца за завтраком:
"...Я приехал в Херринген в семь утра, отец завтракал. Мне быстро принесли чашку кофе, и мы вместе позавтракали, а потом прогулялись по саду.
- Сегодня в двенадцать часов придут два генерала, чтобы обсудить мою будущую службу, - начал разговор отец. - Итак, сегодня решим, что мне делать: Народный суд или новое командование на Востоке.
- Ты примешь такой приказ? - спросил я.
Он взял меня за руку и сказал: «мой дорогой мальчик, наш враг на Востоке так ужасен, что все другие соображения должны отступить перед ним. Если ему удастся захватить Европу, пусть даже временно, это будет концом всего, ради чего стоило жить. Конечно, я пойду воевать на Восток.»
Около двенадцати часов темно-зеленая машина с Берлинским номером остановилась перед нашей калиткой. Кроме отца, в доме были только капитан Олдингер (помощник Роммеля), тяжело раненный капрал-ветеран войны и я. Два генерала, Бургдорф, могучий краснолицый человек, и Майзель, маленький и стройный, - вышли из машины и вошли в дом. Они были почтительны и вежливы и попросили у отца разрешения поговорить с ним наедине, я покинул комнату. "Значит, его не арестуют", - подумал я с облегчением, поднимаясь наверх за книгой.
Через несколько минут я услышал, как отец поднялся наверх и вошел в комнату матери. Желая узнать, что происходит, я встал и последовал за ним. Он стоял посреди комнаты с бледным лицом.
- Пойдем со мной, - сказал он напряженным голосом. Мы вошли в мою комнату.
- Мне только что пришлось сказать твоей матери, - медленно начал он, - что через четверть часа я умру. - Умереть от руки своего собственного народа тяжело. Но дом окружен, и Гитлер обвиняет меня в государственной измене. - "Ввиду моих заслуг в Африке, - саркастически процитировал он, - у меня есть шанс умереть от яда. Два генерала принесли его с собой. Смерть наступит через три секунды. Если я соглашусь, ни один шаг не будет предпринят против моей семьи, то есть против вас. Они также оставят в покое моё окружение.
- Ты веришь в это? - перебил я. - Да, - ответил он. - Я верю. В их интересах следить за тем, чтобы дело не вышло наружу. Мне поручено держать вас в строжайшем молчании. Если хоть одно слово из всего выйдет от вас, они больше не будут чувствовать себя связанными договором.
Я попробовал еще раз. - Разве мы не можем защитить себя... - Отец прервал меня. Нет никакого смысла, - сказал он. - Лучше одному умереть, чем всем нам погибнуть в перестрелке. В любом случае, у нас практически нет боеприпасов. Мы коротко простились друг с другом...
Теперь отец больше говорил быстро. Он снова сказал, что бесполезно пытаться защититься. - Все подготовлено до мелочей. Мне назначены государственные похороны. Я просил, чтобы это произошло в Ульме. Через четверть часа вам позвонят из резервной больницы в Ульме и скажут, что по дороге на конференцию у меня случился мозговое кровоизлияние . Он посмотрел на часы. - Я должен идти, мне дали всего десять минут. Он снова быстро простился с нами. Потом мы вместе спустились вниз.
Мы помогли отцу надеть кожаную куртку. Внезапно он вытащил бумажник.
- Там еще 150 марок, - сказал он. - Мне взять деньги с собой?
- Теперь это не имеет значения, господин фельдмаршал, - сказал Олдингер.
Когда мы приблизились к генералам, они подняли правую руку в приветствии. - Господин фельдмаршал, - коротко ответил Бургдорф и посторонился, пропуская отца в ворота. У подъездной аллеи дома стояла кучка крестьян...
Машина стояла наготове. Водитель СС распахнул дверь и вытянулся по стойке "смирно". Отец сунул маршальский жезл под мышку и со спокойным лицом еще раз подал нам с Олдингером руку, прежде чем сесть в машину.
Два генерала быстро забрались на свои места, и двери захлопнулись. Отец не обернулся, когда машина быстро поднялась на холм и скрылась за поворотом дороги. Когда он ушел Олдингер и я повернулись и молча пошли обратно в дом…
Через двадцать минут зазвонил телефон. Олдингер снял трубку, и ему было доложено о смерти отца.
Тогда было не совсем ясно, что с ним случилось после того, как он нас покинул. Позже мы узнали, что машина остановилась в нескольких сотнях ярдов вверх по холму от нашего дома на открытом месте на опушке леса. Гестаповцы, прибывшие сегодня утром из Берлина, следили за окрестностями имея приказ застрелить моего отца и штурмовать дом, если он окажет сопротивление.
Майзель и водитель вышли из машины, оставив отца и Бургдорфа внутри. Когда минут через десять водителю разрешили вернуться, он увидел, что отец наклонился вперед, сняв фуражку, а маршальский жезл выпал из его руки."
Так бесславно погибла одна из самых одиозных фигур Третьего рейха - фельдмаршал Эрвин Роммель, любимец Гитлера, с которым Гитлер же жестоко и расправился...
Спасибо за просмотр! Подписывайтесь на мой канал!