5:00 звенит будильник. Сонная выползаю из кровати, собираю последние вещи в чемодан и завариваю черный кофе, который пропитывает терпким запахом всю кухню. Чувствую себя бодрой, но в отражении вижу опухший пельмешек. И вот, я уже стою в коридоре и нервно проверяю документы. На меня прыгает мой пушистик, а в ее глазах словно Байкал налился. Провожает.
7:40 забегаю в серый потертый самолет, он пропах старым кожзамом и моющими средствами. Но все это лишь предыстория. Настоящий ужас произошел, когда мы выходили из железного судна в Москве.
«Уважаемые пассажиры, приглашаем Вас к выходу», - с наигранной вежливостью произнесла стюардесса. Дальше попыталась промямлить фразу на английском, словно ученик 1 класса у доски, весь самолет начал переглядываться и смеяться.
Половина присутствующих на борту уже покинула воздушное такси. Я с особым воодушевлением подошла к двери, передо мной переминались с ноги на ногу две девушки. Стюардесса остановила нас. «Подождите немного, скоро возобновим высадку», - нервно отрезала девушка в красной форме.
Я посмотрела вниз, трап был ниже, чем обычно и в 30 сантиметрах от самолета. По нему поднимался высокий мужчина в оранжевой жилетке и строгим голосом звал бортпроводницу. «Людям не безопасно находиться на трапе, мы его поднимем», - уверенно произнес наш спаситель. Стюардесса разъяренно взглянула на него, и провизжала: «Мы не можем больше ждать! Продолжаем высадку. Все проходим осторожно, переступаем на трап».
Меня повергло в состояние дикого шока. Нужно с чемоданами из ручной клади перепрыгивать на железные ступеньки. А если споткнусь и оставлю ногу в этой дыре? Или трап опустится еще ниже после первых двух девушек?
Отпечатки ЧП в Шереметьево еще были свежими в памяти, а я в том самом аэропорту. Пытаюсь оправдать безответственное и халатное поведение бортпроводников. Ведь между ожиданием и безопасностью или спешкой и риском пассажиров они выбрали второе.
