Хроники общества пост-потребления
На праздниках попала в новую – и жуть какую неловкую – социальную ситуацию, и мне настоятельно необходимо извергнуть из себя некоторое количество букв по этому поводу.
Мы ближе к полудню вылезли гулять с детьми, как водится, с волами, рабами (зачеркнуто) самокатами, литром мыльных пузырей и енотом Бадди. В какой-то момент между площадкой и помойкой – почему у нас на районе контейнеры располагают около детских площадок, отдельный большой вопрос – появился велосипед. Клим, конечно же, сразу его заприметил, потребовал вывезти поближе к площадке и торжественно на него водрузился. Я пыталась опросить общественность – все от велика открестились. А он уже зажил своей жизнью – на него, помимо Клима, взгромоздилась Мирка (на багажник), игрушечный енот (на вилку руля), а Кирон повезла кругами по площадке весь этот передвижной балаган. С полчаса понаблюдав за происходящим, я поняла, что велик, похоже, реально выкинули, Клим с ним расставаться не собирается, так что придётся его себе присвоить. Надо сказать, что в моей парадигме жизненных ценностей выбрасывание годных вещей без попыток продлить их жизненный цикл в наше экологически непростое время - больший зашквар, чем брать вещи с околопомойки, так что с этической стороны для меня тут всё в порядке. Смущало меня только то, что велосипедами мы не собирались обзаводиться в принципе, предпочитая более легкие и маневренные самокаты – но у Клима, похоже, на этот счёт вызрело своё мнение.
Делать нечего, покатились к дому. На углу столкнулись с девочкой, которая объявила, что велосипед – её. Я мысленно выдохнула облегченно и сказала, что раз так – будем счастливы вернуть пропажу. История стала разворачиваться, оказалось, что велик таки выкинули, но это было мамино решение, а она с ним не согласна – настолько категорически, что разрыдалась прямо передо мной. Тут из пространства сгустилась её мама, раздражённо заявила ей, что даже если она у нас велик отожмёт обратно, его ждёт повторение участи, а ей же обещали купить новый в следующем году… Почему выбросить новый годный велик надо непременно в этом году, а купить – в следующем, я так и не поняла.
Я говорю, что мне тоже велик как-то не особо необходим в хозяйстве, но у меня очень упёртый ребёнок, поэтому не могла бы она, как другой авторитетный взрослый, сказать ему, чтобы он слез с велосипеда. Не, она не могла бы, и вообще её вполне устраивает развитие ситуации. Упс, не прокатило. А как меня выручил намедни аниматор на днях Блока – он понял меня с полуслова, когда Клим залип на игрушечном поезде и, убедительно повращав глазами, изрёк весомо: «Мальчик, тебе больше нельзя смотреть на поезд!».
Меня начинает разбирать нервный смех – нашла коса на камень, встретились две мамзели, которым питерский квадратный метр, занятый этим великом, дороже и самого велика, и пресловутой слезы ребенка. Тут, добавляя происходящему сюра, девочка начинает бить маму, та встаёт на свой самокат и уезжает. И вот я стою уже с четырьмя детьми, игрушечным енотом, литром мыльных пузырей, самокатами и великом, и совершенно не знаю, как быть. Кирон занялась было попытками медиации, но даже её талантов не хватило при исходных данных – утешиться в мае (всё лето впереди) тем, что велосипед купят в следующем году, и правда тяжело. Я решаю, что с меня хватит, беру Клима на руки и удаляюсь с места событий под его протестующие вопли. Минуты через две нас догоняет девочка с великом и говорит, что всё взвесила и добровольно дарит его Климу. Клим перестаёт орать и карабкается на велосипед. Я благодарю девочку и волоку Клима и его добычу (теперь получившую статус законной) в направлении дома. Итог – теперь у меня между комнатами курсирует велосипед, и меня могут не просто сбить с ног и потоптаться, а ещё и проехаться, а эта история осталась мне пищей для размышлений как пример отношений в обществе пост-потребления.
