Послушай меня, малыш...
Ты помнишь , конечно , как однажды в апреле ты увидел на улице снежную кучу - почерневшую, сморщенную.Наверное, тебе это не понравилось, слишком чёрствым и не ласковым выглядит сугроб на блестящем от ручейков мокром асфальте. Даже ладошку можно покарябать, если захочется вдруг погладить. А знаешь ли ты, малыш, от чего это случается так? Нет? Ну тогда устраивайся по удобнее, А я расскажу тебе сказку, а, может быть и не сказку, возможно, было это на самом деле.
В некотором царстве, в некотором государстве, а, скорее всего в большом , многолюдном городе закончилась зима. Нет, весна еще не наступила полностью - не набухли ещё почки на деревьях, и прохожие то идело подскальзывались на мокром льду. По ночам было ещё холодно, но днём в воздухе царила уже та свежесть, которая так радует нас; трамваи звенели так звонко, что вороны, всю зиму, кажется, просидевшие на чёрных ветках, възерошенные, скакали по песку, усыпавшему дорожки, надеясь уже отыскать долгожданного червячка. И, конечно, были уже сосульки.
И вот, именно в это самое время, прислонившись спиной к стене старого серого дома и глядя на проносящиеся мимо автомобили, лежал на дороге сугроб. Всю зиму сугроб спал холодным ледяным сном. Родившись в середине ноября, он только ел холодные голубые снежинки, падавшие, как ему казалось прямо из жёлтого фонаря, противно поскрипывающего над ним.
Так ел он свои снежинки, спал, рос, и когда вдруг в один прекрасный день фонарь сбросил с себя последнюю серебристую звёздочку, сугроб проснулся. В воздухе было уже не так морозно и лёгкий, ласковый ветерок робко доносил слабое ещё предчувствие весны. Сугроб открыл один глаз, потом второй и сладко - пресладко потянулся. Конечно, сделал он это так, чтобы никто не смог этого заметить, ведь людям не положено видеть абсолютно всё, но можешь поверить мне, малыш, на слово, именно так и было.
- - Здравствуй, фонарь! - улыбнувшись произнёс сугроб, он ведь был хоть и холодный, но очень вежливый. Однако фонарь даже не наклонился ближе к земле, а лишь что - то грустно проскрипел у себя в высоте. Да он всегда грустил. И Бог с ним, с грустным фонарём. Посмотрев наверх, сугроб увидел, конечно, не только фонарь, а увидел ещё крыши домов, голубое небо и бегущие по нему облака. И еще увидел он среди облаков, в самом - самом верху, ярко блестевшее Солнышко...
- Наверное, тут мою сказку можно бы уже и закончить, ты, малыш, думаешь, что всё уже понял, однако, прошу тебя, не торопись уходить, дослушай меня до конца.
- Солнышко было, конечно, и зимой, но оно было тогда маленькое, грустное и совсем не могло ни кого согреть. Не могло согреть и сугроб, и он, разумеется, ужасно замёрз. А ты, что, малыш, думаешь, снегу зимой не холдно? О нет, ты очень сильно ошибаешься. И вот, представь себе, что никогда не знавший настоящего Солнца сугроб почувствовал как его словно гладит кто - то мягкими, тёплыми руками. А потом тонкий золотой луч скользнул с высоты и кольнул его прямо в сердце. А почему, собственно говоря, нет? Почему ты думаешь, что у снега нет сердца? Наверное, потому, что он холодный? Но ведь и человеческое сердце тоже бывает холодным и чёрствым до тех пор, пока не согреется под лучами, идущими от другого сердца...
- В общем, малыш, случилось то, что и должно было случиться весной. Обласканный Солнышком, отогретый от зимней стужи, сугроб влюбился. Влюбился он страстно, как способны любить одни лишь весенние сугробы. Теперь он часами смотрел на небо, вздыхал и становился всё теплее и теплее... После того как пройдёт зима, нам всегда кажется, что солнечный свет предназначен только для нас, думал так и сугроб. Каждое утро он сдоровался с Солнышком и целыми днями тихонько, чтобы никто не услышал, разговаривал с ним, а то и пел для него диковинные песенки, придуманные ещё зимой.
- Солнце светило с всё большей силой и светило оно конечно не для кого - то отдельно, а сразу для всех. Да и, честно говоря, не было у него времени на каждого в отдельности, ведь нужно было обогреть целую огромную Землю, а это, поверь, не так просто. Но сугроб не знал этого и ждал когда Солнышко улыбнётся именно ему, а этого так и не происходило. Чем дальше, тем теплее становилось на улице, весело пели уже воробьи, прыгая по серому снегу, звенела капель. И лишь сугробу было не до веселья, ведь он так и не мог добиться взаимности. От горя его белая шуба полиняла, щёки ввалились, но он ещё на что-то надеялся.
- Однажды, когда было уже совсем тепло и ты, малыш, уже сменил, наверное, пальтишко и валенки на курточку, сугроб, который уже уже можно было назвать, пожалуй, Пачальным сугробом, взглянул как всегда на небо и увидел рядом Солнышком белое Облако. Оно светилось в лучах Солнца так ярко и весело, что сугроб начал любоваться ими. Он хотел что - то крикнуть, что-то нежное и ласковое, но из его груди вырвался лишь жалобный стон, ведь от несчастной любви силы его были уже на исходе. И понял он, что никогда не сможет быть вместе с Солнышком, которому так хорошо у себя в небе и которое любило, наверное, Белое облако. И так грустно стало нашему сугробу, что не выдержал он и горько-горько заплакал. И увидели тогда люди, как из почерневшей снежной кучи тоненькой струйкой, робко пробивая себе дорогу, побежал весёлый весенний ручеёк...
- Ну вот, малыш, уже и закончилась моя сказка. Как видишь, она очень похожа на жизнь. И не стоит, ядумаю, весной, когда весело чирикают воробьи, и с крыш барабанит задорная капель, нет, ей-Богу, малыш, не стоит с неприязнью смотреть на то, что ещё недавно было огромной белой горой.
- Вспомни, ведь это из-за любви чернеют и сгорают сугробы...
спасибо всем, кто дочитал до конца! оставляйте комментарии, ставьте лайки ( если саслуживаю ), подписывайтесь на мой канал.