Часть 8
Борис вернулся в офис в мрачном настроении духа. Инга еще никогда не видела шефа таким. Она приготовила ему кофе, но адвокат не спешил его пить, а все курил и курил, угрюмо уставившись в окно. У девушки в голове крутилась одна мысль, которую ей очень хотелось высказать Дальтону. В конце концов, Инга решилась:
- Борис Андреевич, а вдруг Дмитрий Константинович сам убил своего брата где-нибудь на реке, выждал время, а потом и заявился к Вам, дескать, ничего не знает? Я в детективах читала, что часто преступник пытается отвести от себя подозрение именно таким способом! А ледяную глыбу с козырька подъезда попросил кого-нибудь свалить на себя, но только чуть не рассчитал!
- Неплохая версия, но сначала надо найти труп Антона и определить причину смерти. Не исключено, что он греется в какой-нибудь избушке со своей зазнобой, хотя у него рабочая неделя – как раз та, когда он и пропал. Административный Неверов не брал – это я выяснил в отделе кадров. У них новый начальник цеха – такой равнодушный… Говорит, что Вы хотите, запил мужичок, вот и на работе не появляется.
- А Антон Константинович пил? – спросила Инга, поправляя свои длинные блестящие волосы.
- В том-то и дело, что нет! Собаку тоже никто не видел… Завтра я уезжаю, скорее всего, на целый день. Навести Дмитрия Константиновича, проверяй, как дела у Насти и Виктора. Где отчет охранников?
- Сейчас принесу… - девушка засуетилась. – Ну, куда же он подевался? Инга начала перебирать бумаги на столе у Дальтона. Нет, не это…Опять не это… Кажется, он на моем столе…Минуточку…
Шеф мрачно наблюдал за ее манипуляциями. Инга старалась, конечно, но до Марины было ей далеко – та, как метеор, успеет в десять мест и еще текущие дела содержит в порядке. Ох, не вовремя отпустил он Марину в отпуск! Прошло около пяти минут. Дальтон был в бешенстве, но внешне это никак не отражалось. Борис по опыту знал, что крики и бурное выяснение отношений мало помогают.
- Нашла! – радостно воскликнула Инга из соседней комнаты. Через секунду она уже влетела в кабинет к шефу, прижимая к груди синюю папку со злополучным отчетом. – Вот, пожалуйста…
- Спасибо, - сказал Дальтон, вздыхая и протягивая руку к отчету. Он начал бегло листать его. – Так, так, а это что?
- Что? – повторила заинтригованная Инга, не в силах превозмочь любопытство. – Что?
Но Дальтон уже набирал номер директора охранного агентства и сделал девушке знак выйти из комнаты. Инга удалилась и тихо закрыла за собой дверь. Борис, наконец, дозвонился. Егор Калацкий словно ждал звонка адвоката. Приветствия были коротки, и старые друзья сразу приступили к делу.
- Я, конечно, знал, что ты обратишь внимание на эту … эээ… несостыковочку, но мы уже все исправили, так что все замечательно… - басил Егор Калацкий.
- Честно говоря, я не совсем понял суть этой «несостыковочки», - заявил Дальтон. В отчете Тихонова, который охранял Виктора, все гладко и ясно. Парень даже заметил подозрительного высокого мужчину, который крутился около реанимационного отделения больницы и сразу же ушел, как они вошли. А вот Васильев пишет все подробно до 21.00. Не поверю, что моя клиентка легла спать в девять вечера, будто первоклассница. Не та птица…
- Мне неудобно об этом говорить, мы так дорожим репутацией нашей фирмы… - ответил Калацкий, никак не решаясь высказать откровенно.
- Ну, не тяни, что там случилось? Выпил он что ли? Заснул?
- Эх, жестокие нравы, в нашем городе, жестокие… И выпил, и заснул… В нежных объятиях клиентки.
- Что? – взревел Дальтон, думая, что ослышался.
- Да, соблазнила его девица! Первую ночь брат ночевал дома. Все шло чудесно. Правда, как ты заметил в отчете, несколько раз звонили и бросали трубку. Мы сейчас выясняем, кто это мог быть. На второй день заявилась подружка Виктора и устроила такую сцену, что тот немедленно к ней вернулся. Тихонов проводил их до квартиры, и они его отпустили до утра.
- А Настя? – спросил Дальтон, усмехаясь.
- Настя сначала уговорила Васильева выпить мартини, потом бренди, потом выбежала из своей комнаты в «чем-то очень эротичном», как потом признался мне Васильев, кинулась к нему на грудь и начала рыдать о своей жестокой судьбе. Парень решил, что у нее стресс, стал успокаивать…Утром же мне признался во всем – отправил его в Казань в служебную командировку проветриться.
- Клиентка, когда опомнилась…
- Начала мне названивать, чтоб вернул Васильева, с которым, как она утверждает, установились рабочие отношения. Жуть! Еле-еле ее успокоил…
- Лучше бы она думала об умирающем отце, - закончил разговор Дальтон. – Спасибо за работу, удачи, Егор!
- И тебе удачи, Дальтон!
Борис сделал несколько звонков клиентам, дал распоряжения Инге и поехал домой. Обычно он работал дольше, но сейчас он хотел подумать в спокойной обстановке. По дороге молодой человек продолжал размышлять о семье Неверовых. Ему вспомнились слова из русской сказки: «Найди то, не зная что».
Дома Дальтон наскоро перекусил бутербродами, выпил кофе и налил себе рюмочку коньяка «Мартель». Мозг сразу заработал. Проблема не только покушении на Дмитрия Неверова и исчезновении его брата. Дело в том, что клиент очень многого недоговорил, в этом ключик к разгадке. Надо хотя бы отдаленно представлять себе ценность, ради которой Дмитрий Константинович так хотел все оставить брату. Чем же таким уникальным мог обладать их покойный отец? Видимо, Дмитрий добрался до этой ценности раньше, а Антон вообще о ней не знал. Скорее всего, не знал. Хранится или хранилось ЭТО в охотничьем домике, будь он неладен. Пожалуй, еще одна рюмочка «Мартеля» не помешает. Борис наполнил рюмку наполовину, не торопясь, выпил, а потом включил музыкальный диск с классикой. Зазвучали грустные прелюдии Шопена… Странно, когда-то он не любил Шопена, точнее не понимал… А теперь нравится… Почему-то хочется сравнить эти мелодии с нежными красками полупрозрачной акварели, с каплями первого осеннего дождя и отъездом любимой куда-то далеко-далеко и навсегда…
***
Утро выдалось облачное. Обещали снегопад и ветер. Борис заехал в восемь за Ланщиковым, который нарядился чуть ли не в тулуп. Через десять минут дороги Владимир Иванович скинул и норковую шапку, и меховую куртку домашнего пошива. Ехали они молча, каждый думал о своем. Первое озеро, к которому он приехали, было заполнено рыбаками, в основном пожилого возраста. Ланщиков и Дальтон внимательно все осмотрели, пообщались со «старожилами» этих мест – никаких следов… Потом была речушка, где вообще рыбаков не было. Кругом снег выше колена… Увы, тоже никого и никаких следов – просто девственная природа…Ланщиков только охал и руками разводил. Отряхнули снег, сели греться в машину. Дальтон уже хотел поворачивать к городу, но вдруг, как вспышка, мелькнула мысль…
- Владимир Иванович, а Неверов мог уехать в свой загородный домик на Керженце? – спросил Борис.
- Даже не знаю… Надо бы проверить…Бензину-то хватит? – участливо спросил он.
- Хватит… Едем! Тут ведь не очень далеко?
- Да нет, сто километров, только там дорога местами… Да что я Вам говорю!
Спасибо Вам за то, что вы делаете, Борис Андреевич. Другой бы на Вашем месте радовался, получив денежки, и ничего не делал, а Вы так беспокоитесь об Антоне.
Дальтон повернул машину в сторону Семенова. Трасса была относительно свободная, но хлопья снега мешали развивать большую скорость. Ланщиков, утомленный лазаньем по снегу, задремал. Так прошло более часа. Скоро уже будет смеркаться. Дальтон все думал, что надо торопиться. Уж не напрасно ли он решил доехать сегодня до охотничьего домика? Позднее возвращение в Нижний, ночевка в какой-нибудь деревне – эти пункты явно не входили в план…
Владимир Иванович открыл глаза и долго соображал, где они. Уморился человек. Вдруг он стал пристальнее всматриваться в дорогу.
- Так, через метров пятьсот поворот направо, а потом километра три, - сказал он.
- Мы правильно едем? – уточнил Дальтон. Вчера он смотрел карту этого района, но детали подзабылись. Интернет ловил плохо.
- Да, едем туда, куда нужно. Хоть и был я здесь один раз, но дорогу помню, - ответил Ланщиков. – Как на душе неспокойно! Знаете, я с Антоном двадцать пять лет дружил… Сколько пережито вместе…
- Еще рано употреблять прошедшее время, - бодро заметил Дальтон, в глубине души разделявший опасения Владимира Ивановича.
Наконец, они приехали в Холодные Ключи – именно в этой деревне находился домик Неверовых. Дальтон, следуя указаниям Ланщикова, проехал все селение и остановил машину в пятистах метрах от него.
- А теперь пешком, - сказал Владимир Иванович, кряхтя и вылезая из машины. – Ну, с богом…
К лесу пришлось идти еще полкилометра, проваливаясь в глубоком влажном снегу. Наконец, показалась небольшая избушка, спрятавшаяся между двумя старыми березами. Дверь была приоткрыта. Дальтон вошел – страшный беспорядок царил в комнате. Все было перевернуто, подушки распороты. Старые пальто, книги, газеты, байковые и пуховые одеяла на полу. Скатерть тоже была на полу, а рядом со столом валялись разбитые чашки, стопки, тарелки с остатками еды… Пятна крови на косяке двери, на бутылке, закатившейся под стул.
Дальтон осмотрел двор – никого.
- А родника поблизости нет? – спросил он.
- Должен быть. Под горой, вот туда идите, - указал Ланщиков.
Через пятнадцать минут, пробравшись к роднику, они увидели окоченевшую фигуру человека, а неподалеку труп собаки. Владимир Иванович со слезами на глазах опознал Антона Неверова...
Борис немедленно позвонил в полицию, а сам вернулся в домик и стал внимательно все осматривать…
В Нижний он приехал к двенадцати ночи, а домой попал лишь после того, как доставил Владимира Ивановича в нежные объятия обеспокоенной супруги.
***
Дальтон проснулся в семь часов, выпил три чашки крепкого кофе и поехал на работу. К счастью пробок в это время не было, и адвокат уже через полчаса открывал дверь офиса. Инги не было – а ведь предупреждал, что сегодня рабочий день начнется пораньше. Девушка прибежала через двадцать минут, грустная и обеспокоенная.
- Доброе утро! - сказал сухо Дальтон. – Что-нибудь случилось? – спросил он, наблюдая, как Инга снимает с шеи пушистый белый шарф со стразами.
- Да, Борис Андреевич! Представляете, встала пораньше, чтобы не опоздать, поела, одеваюсь, и вдруг…
- Да что такое?
- Понимаю, что забыла взять из химчистки брюки! Надеть нечего!!!
- Ты слишком самокритична, - улыбаясь, заметил Дальтон. Насколько я помню, пока ты здесь работаешь, твой наряд еще ни разу не повторялся – высший пилотаж в плане офисной моды!
- Рада, что Вы это заметили, - ответила Инга, расстегивая молнию на своей куртке.
Она сняла верхнюю одежду, повесила ее в шкафчик, переобулась, не стесняясь Дальтона, в черные закрытые туфельки на высоком каблучке. На Инге был темно-синий брючный костюм из твида и широкий серебристо-голубой тонкий шарф с кистями.
- Пришлось надеть старый костюм и стащить на время пашмину у сестренки. Надеюсь, я нормально выгляжу?
- Инга, ты напрашиваешься на комплимент – все замечательно! Представляю, как ты волновалась!
- Еще бы!
- Ну, ладно, пора и за работу. В первую очередь, желал бы услышать, как дела у Дмитрия Константиновича… - адвокат занял свое кресло и приготовился слушать.
Девушка присела в мягкое кресло напротив шефа и раскрыла блокнотик.
- Я все сделала так, как Вы сказали. Мы с Настей пришли в больницу, и она представила меня как племянницу пострадавшего. Потом она пошла на учебу, а я осталась… Лечащий врач не возражал – у них сиделок все равно не хватает. Неверов на какое-то время пришел в сознание, но бормотал какую-то неразбериху. Я поздоровалась, сказал четко, что я Ваш секретарь. Кажется, он даже меня узнал.
- Так, а подробнее, что он говорил? – допытывался Дальтон.
- Да я же сказала, что ничего существенного. Я бы сказала, что это бред какой-то…
- Все же попытайся вспомнить, это очень важно.
- Я записала, как Вы велели, но это ерунда, честное слово! Вот… в 11.15 Неверов произнес: «сивилла». Кто это или что это? Я не знаю! В течение дня он несколько раз выговорил с трудом это слово. В 14.27 больной сказал «деньги», а через три минуты опять «сивилла». В 16.03 прозвучала фраза: «Никто не знает, никто!» Да, он также называл имена Насти и Виктора, в 17.30 – «Антон, я виноват!» Вот и все…
- Да, исчерпывающая информация. А у них нет родственницы с таким именем?
- Нет, я проверяла – никого. Звонила Виктору и Насте. Вечером мы с Настей смотрели телефонную книгу Дмитрия Константиновича. Никаких сивилл в помине нет.
- А кошки у них нет с таким именем? Назвал же Антон Константинович свою собаку Вестой?
- Нет, Дмитрий Константинович не просто не держит животных - он их и не любит. Уверяю Вас, что даже хомячка или морской свинки с такой кличкой не было.
- Если это не человек, и не животное, то придется обратиться к мифологии. Отлично помню сивилл на фресках Микеланджело в Ватикане. У них такой отрешенный взгляд, будто они смотрят куда-то вдаль веков и даже тысячелетий.
- А кто такие сивиллы? – спросила изумленная Инга.
- Сивиллы – древние прорицательницы, которые обычно в экстазе предсказывали бедствия, - ответил Дальтон.
(Продолжение следует)
Спасибо, что дочитали до конца! Всем любителям русской литературы и детективов счастья и процветания! Ставим лайк и подписываемся на канал!))))