Военную службу я проходил на должностях рядового и сержантского состава в специальном подразделении Дальневосточного военного округа с июня 1964 года по декабрь 1967 года в Приморском крае недалеко от поселка Барабаш. Демобилизоваться я должен был до 30 июня 1967 года, так как призывался в Советскую армию сразу после окончания Долинской одиннадцатилетней школы как раз в июне 1964 года, то есть, с весенне-летним призывом.
Однако в мои планы и планы моих сослуживцев вмешалось одно событие: недалеко от нашего гарнизона на границе задержали перебежчика из Китая, который подтвердил опасения наших дипломатов и разведчиков. Министр обороны Китая маршал Линь Бяо пообещал Великому кормчему Китая Мао Цзедуну к 50 годовщине Великой Октябрьской социалистической революции подарить Владивосток, а ко дню рождения Мао и всё русское Приморье. И надо сказать Вам, что день рождения у Мао Цзедуна был 26 декабря…Командир нашей части подполковник Литвиненко на другой же день зачитал нам приказ командующего об отсрочке нашего дембеля, другими словами: увольнения в запас – до особого распоряжения командующего. Идем на обед, и старшина Белый подает команду : «Запевай». Ну, запевала и запел: «Русский с китайцем братья навек… Крепнет единство народов и рас. С песней шагает простой человек, Сталин и Мао слушают нас…». « ОТСТАВИТЬ» , - прокричал старшина. - "Давай запевай «Третью роту».
Пришлось подчиниться… И пошагала наша третья рота вместо дембеля в полной боевой готовности на наш, возможно, будущий огневой рубеж: рыть окопы , блиндажи и ДЗОТы ( долговременные земляные огневые точки). Так мы вгрызались в землю по всему периметру Залива Петра Великого до ноября месяца и праздник годовщины Великой Октябрьской социалистической революции в 1967 году встречали в окопах Нового Укреплённого района.
Мы не знали тогда: что случилось в Китае, почему Мао Цзедун отказался от подарка своего любимого маршала Линь Бяо – прошел уже и день рождения Великого кормчего, а над нами по-прежнему было мирное небо и светило яркое приморское солнце. И демобилизовали нас аккурат к Новому 1968 году со сроком службы 3 года и 6 месяцев.
Впоследствии мы узнали, что… 5 августа Мао Цзэдун опубликовал свою дацзыбао под названием «Огонь по штабу», в которой обвинял «некоторых руководящих товарищей в центре и на местах» в том, что они «осуществляли диктатуру буржуазии и пытались подавить бурное движение великой пролетарской культурной революции». Эта дацзыбао, по сути дела, призывала к разгрому центральных и местных партийных органов, объявленных буржуазными штабами. При поддержке Китайской Народной Армии, руководимой Линь Бяо, движение хунвэйбинов приобрело глобальный характер. По всей стране проводились массовые судилища руководящих работников, профессоров, во время которых они подвергались всяческим унижениям, нередко избиением. На миллионном митинге в августе Мао высказал полную поддержку и одобрение действиям хунвэйбинов, из которых последовательно создавалась армия революционного левого террора. В числе представителей интеллигенции, подвергся зверским пыткам и покончил жизнь самоубийством известнейший китайский писатель Лао Шэ.
Террор захватил все области жизни, классы и регионы страны. Не только известные личности, но и простые граждане подвергались ограблениям, избиениям, пыткам и даже физическому уничтожению, часто под самым ничтожным предлогом. Хунвэйбинами уничтожались бесчисленные произведения искусства, сжигались миллионы книг, тысячи монастырей, храмов, библиотек[46]. Вскоре, помимо хунвэйбинов, были организованы отряды революционной рабочей молодёжи — «цзаофани» («бунтари»), причём оба движения превратились во враждующие группировки, ведущие подчас кровопролитную борьбу за власть между собой. Когда террор достиг своего пика и жизнь во многих городах практически замерла, против беспорядков решились выступить региональные руководители и прогрессивные военнослужащие Народной освободительной армии Китая (НОА). Стычки военных с хунвэйбинами, а также внутренние столкновения между революционной молодёжью поставили Китай под угрозу гражданской войны. Осознав меру воцарившегося хаоса, Мао решил прекратить революционный террор. Миллионы хунвэйбинов и цзаофаней, а также партийных работников, которых они же и преследовали, были высланы в деревни под надзор народной милиции. Главное действие культурной революции закончилось, Китай образно (и, частично — в буквальном смысле) лежал в руинах.
Только поэтому, мне кажется, Китай не напал в 1967 году на Советский Дальний Восток, не до этого было.
Заключительный этап культурной революции.
По окончании культурной революции во внешней политике Китая произошел неожиданный поворот. На фоне крайне напряжённых отношений с Советским Союзом (особенно после вооружённого конфликта на острове Даманский) Мао Цзедун внезапно решил пойти на сближение с Соединёнными Штатами Америки. Против этого неожиданно для Мао Цзедуна резко выступил Линь Бяо, считавшийся официальным преемником Мао. После культурной революции власть его была почти такой же неограниченной как у Мао Цзедуна, что стало очень сильно беспокоить Великого Кормчего. И Мао Цзедун решил расправиться со своим бывшим ближайшим соратником. Узнав об этом, Линь Бяо 13 сентября 1971 г. решил сбежать из страны, но его самолёт потерпел крушение при невыясненных обстоятельствах над аймаком Хэнтий в Монгольской Народной Республике[48]. А Мао Цзедун, напрочь забыв про Великую китайско-советскую дружбу, начал сближение с Америкой. И уже в 1972 году Китай посетил с рабочим визитом президент США Ричард Никсон[49].
Это о чём-нибудь Вам говорит, что-нибудь Вам напоминает?