Александр заканчивал перекладывать купленные продукты из корзины в пакет, когда его окликнули:
— Саша!
На Александра смотрела женщина лет сорока пяти (пятидесяти?) и приветливо, даже радостно улыбалась. В каждой руке у неё было по объёмистому пакету. Он попытался вспомнить, кто это. Может, сотрудница из какого-нибудь отдела с его работы, которая живёт где-то здесь? (За пределы работы фантазия не шла.) Чего она так радуется-то?
Но малознакомая сотрудница вроде не должна бы называть его по имени? Нет, это не с работы. Больше ничего на ум не приходило. Александр развёл руками: мол, извините, вы, наверное, ошиблись.
А хотя нет, не ошиблась — имя-то она назвала правильно. Немного сбитый с толку таким соображением, он стоял и хлопал глазами, не зная, как выкрутиться. Будучи человеком воспитанным, Саша не мог взять и уйти со своими покупками. Тем более что и женщина явно собиралась на выход — он почувствовал, что так просто от неё не отделаешься.
А всё-таки, кажется, где-то он её видел. Было что-то в её лице неуловимо знакомое.
— Что это вы, молодой человек, бывших одноклассников отказываетесь узнавать. Что ли большим начальником стали? Вместе же учились. Я — Света. А ты что здесь делаешь?
Света Харитонова! Светка! Его школьная любовь в десятом классе. Теперь стало понятно, откуда этот знакомый овал лица, совершенно потерявший теперь форму.
— Да вот заехал по пути, — машинально ответил Саша.
Но как же она изменилась! Настолько, что он не узнал её даже по глазам. Из предмета мечты и вожделения, каким была тогда, в старших классах школы, она превратилась в расплывшуюся стандартную тётку, которую не отличишь от сотен других. Да нет же, это она — Светка. Без сомнения.
Александр топтался, не зная, что дальше делать. Дёрнул же чёрт заехать в этот продуктовый магазин совсем не в его районе.
— Ты уже всё — закупился? Так пошли! — сказала Светлана.
Александр догадался взять у неё один пакет, и они двинулись к выходу.
(О чём с ней говорить? О чём говорить?)
Вышли из магазина, стояли возле парковки, смотрели друг на друга.
— Как жизнь, Свет? — только и выдавил из себя Александр, надеясь, что на этот вопрос услышит сакраментальное "нормально", на том общение и закончится. Да и ехать по делам надо было уже.
Но похоже, Светлану разобрало и ей требовалось немедленно выговориться. Как-то даже жалостливо улыбаясь, она комом, перескакивая с первого на третье, вывалила всю свою историю.
А по всему выходило, что жизнь у Светланы не задалась: неинтересная работа; мало чего добившийся и мало зарабатывающий муж; двое детей, не имеющих особых устремлений; жизнь в одной квартире со свекровью; вечное безденежье. А на море-то, на море были всего дважды в жизни — Светлана повторила это раза четыре.
Александр слушал и изумлялся про себя. Все эти годы он был абсолютно уверен, что уж у неё-то всё налажено как ни у кого. Первая красавица класса! А поскольку она отвергла его, Александра, он из принципа никогда не интересовался, как она живёт, хотя и мог бы навести справки, ну а на встречах выпускников он не был ни разу в жизни. А вот поди ж ты, какая серая, неинтересная судьба, даже судьбой это не назовёшь — куда незаметнее, чем у него самого, хотя он и сам особых звёзд с неба не ухватил. Ну, кем он был к своим сорока восьми? Обычным начальником отдела в рядовой конторе, и всё, тогда как некоторые его бывшие одноклассники и одногруппники по институту добились таких высот, о которых он не мог и мечтать. Кое-кто из них вырвался в Москву, даже за границу.
. . .
Чего она так неуместно разоткровенничалась? Не зная, как выразить реакцию на этот поток эмоций, Александр лишь понимающе кивал время от времени, досадуя, что немножко теряет время на выслушивание ненужных ему подробностей. А мужа по имени она ни разу не назвала, и было непонятно, кто у неё муж. Соперник из параллельного класса, ради которого Света бросила его, Александра? Странно: ему совершенно не хотелось это уточнять. Вообще-то тот малый мямлей отнюдь не был, даже наоборот. Вот — Свету у Александра увёл, у не самого последнего парня в классе.
Вот и живи со своим тюфяком, немножко злорадствовал сейчас Александр. Оба тюфяки, друг друга стоите.
— Ой, а что это я всё о себе? У тебя-то как дела? — спохватилась Светлана.
— Да нормально всё, — махнул рукой Александр. — Живём помаленьку, работаем. Слушай, давай подвезу, что ли?
— Спасибо, я здесь рядом живу, метров сто. Так слушай, может, зайдёшь? Муж на работе, дети в лагере, свекровь на даче. А я в отпуске. Чай попьём. У меня чай хороший есть. Сейчас ещё купим вкусняшек. И покрепче кое-что имеется, кроме чая. А?
(Вот, начинается. Ещё не хватало.) А вслух отшутился:
— Нет, не хочу тебя подставлять: муж заметит, что спиртное отпито — начнёт выяснять, кто приходил, что да как.
— Муж, — усмехнулась Светлана. — Муж объелся груш. Не заметит он. Он ничего не замечает. Вообще. И как женщина я его давно уже не интересую.
И добавила вроде как беспечно:
— Да скажу: подруга приходила.
(У вас, видимо, с мужем в этом плане взаимно: ты не интересуешь его, а он — тебя. Да, а почему ты думаешь, что сейчас, через столько лет, ты сможешь заинтересовать меня — как женщина?)
— Так как? — ещё надеялась бывшая любовь.
— Что как? Это... Света, мне ехать надо срочно, сам себе не принадлежу, представляешь? Начальник требует меня прямо сейчас, сдаём большой проект, всё горит. Вообще ужас. Ужас!
Александр округлил глаза, выказывая глубину ужаса, и боком-боком начал манёвр по направлению к машине, оставляя женщину с её сумками и надеждами.
(Может, надо было предложить пакеты до квартиры донести? Ага, она только этого и ждёт, а потом поздно будет — не отвертишься. Да ладно, всегда сама таскает — не переломится. Вот влип с этой встречей! Сейчас в голове поплывут ненужные воспоминания, а ведь про работу, начальника, сдачу проекта я почти не соврал — там и в самом деле горячка. Ой, не до посторонних переживаний сейчас.)
Всё-таки хотелось подумать, разложить по полочкам спутанные мысли, а — некогда было.
