Наверное, каждый в своей молодости давал себе зарок: вот закончится это событие и все; изменюсь, стану другим, буду "тише воды, ниже травы"?! Так произошло и с нашим, уже знакомым по предыдущим рассказам, солдатом. Случилось это, когда солдат уже отслужил два года и попал в часть, где солдат было 17 человек, а их на вышках охраняли "бабушки ВОХРовки". Столовой, естественно, в этой части не была, а кормиться они ходили в соседнюю боевую часть.
Особых правил для третьегодников не было, для первогодок и второгодок были, а далее беззаконие. Этот солдат и не требовал себе особых условий, кроме как: не ходил строем и, по мере возможности, не появлялся на построениях. Всех в небоевой части все устраивало, а вот в боевой части, как-то смотреть "спустя рукава" не желали. Но и здесь солдат приспособился, он всегда менял дневального, который ходил с остальными солдатами строем обедать, а он ходил первым или последним, объясняя чужим офицерам, как да что. И до определенного момента "сходило с рук". Спустя четыре месяца, что наш солдат прослужил в этой части, произошел переломный случай. Солдат пришел обедать первым, чтобы потом сменить дневального. Но дежурный по столовой был не согласен с этим и велел солдату выйти из-за стола, и ждать остальных.
Дежурным по столовой в этот день был легендарный прапорщик "Кувалда". Рост имел самый обычный для такого прозвища, под два метра. Ну , а говорить о его фигуре, тоже не стоит. Медведь, он и в Африке медведь ! Своих солдат из боевой части он наказывал так: особо провинившиеся подставляли ему голову, он в своей голове анализировал степень вины и по мере содеянного выписывал "фофан". Смертельных случаев замечено не было, а человек после этого долго находился не в себе, таких, контуженных, даже в караул не брали долгое время.
Вот при таких обстоятельствах встретились два солдата СА. Солдат сидел за столом, накладывая себе гороховую кашу в тарелку, а прапорщик стоял у стола и требовал: чтобы солдат встал и вышел.Первым уступил солдат, так по званию положено. Он встал и одел тарелку с собственной кашей, из которой не успел съесть и пол-ложки довольствия, на голову прапорщику. (на голову, конечно , с трудом можно назвать, до такой головы в хороших условиях не дотянешься, но китель ему испачкал горохом.) Прапорщик в ответ вынул из кобуры "макарыча", ловко снял с предохранителя и направил оружие в лоб солдата. Так они стояли и смотрели в глаза друг другу долгое время.
Сколько данная процедура длилась по времени, солдат не может точно вспомнить, так как свидетелей с его небоевой части не было, кто бы мог ему рассказать, как это выглядело со стороны. Но нашему солдату показалось, что это была вечность. Говорят, что перед смертью вспоминаешь всю жизнь, не знаю, но солдат, видимо, потому что жизнь прожил еще короткую, думал так: эх, закончиться все благополучно, стану "ниже травы, тише воды".
Закончилась эта история примитивно. Подошел дежурный по части, велел прапорщику убрать оружие, а солдату прибыть в свою часть и доложить о происшедшем. Что далее было с прапорщиком "Кувалда" не знаю, а солдат, отбыв на "губе" десять суток, отправился в другую часть, прослужит еще четыре месяца, до полного окончания срока службы.