В прошлый раз мы рассмотрели процесс зарождения корейского кинематографа и его развития в эпоху немого кино — часть I. Сегодня же предлагаю познакомиться с первым звуковым фильмом Кореи, а также взглянуть на одну из первых кинолент, снятых после освобождения Кореи от японского колониального правления - “Да здравствует свобода!” (1946, реж. Чхве Ингю).
Первым звуковым фильмом корейского производства стала лента “Сказание о Чхунхян”, в основу сюжета которой легла одноименная народная повесть о любви дочери кисэн и молодого аристократа (янбана). Картина “Сказание о Чхунхян” увидела свет 4 октября 1935 года и стала результатом совместного творчества братьев Ли Пильу и Ли Мёнъу. Финансовую и техническую поддержку братьям Ли для создания киноленты оказали японские власти, так как только через них можно было получить доступ к необходимому оборудованию. Премьерный показ ленты состоялся в театре “Чосон”, которая тут же стала мега популярной в Корее, после чего было принято решение о показе картины и в кинотеатрах Японии.
К/ф «Сказание о Чунхян» 1961 года. К сожалению, версии 1935г. нет в открытом доступе.
К слову, на момент создания данной киноленты Ли Пильу уже давно зарекомендовал себя в первую очередь как оператор, а затем и как режиссер, дебютировав с немой короткометражной лентой “Женский теннисный турнир” в 1924 году. Интерес публики данная картина вызвала тем, что в ней демонстрировались играющие в теннис дамы-иностранки в коротких юбках, что мягко говоря было большой новинкой как для японской, так и для корейской публики того времени.
В прошлой части мы уже затрагивали тему цензуры, насаждаемой японской колониальной администрацией в Корее. В 1937, в год, когда японские войска вступили в Китай, произошло ее многократное ужесточение. Это объяснялось тем, что Японская империя испытывала острую нужду в массовом производстве агитационных фильмов, которые бы восхваляли милитаризм, боевой дух, долг родине, рассказывая молодым новобранцам о том, какая эта “огромная” честь погибнуть в бою за интересы японского императора. Так, в 1939 году в Корее был принят “Закон о кино”, согласно которому производство фильмов переходило под полный контроль МВД Японии и Отдела массовой информации императорской армии. Помимо проверки сценариев кинолент на политпригодность, вышеобозначенные ведомства в значительной мере могли решать вопросы выдачи бюджета на экранизацию идеологически выверенных сюжетов, непосредственно утверждая актеров на соответствующие роли. Участвовать в создании агитпропа многие режиссеры не хотели, поэтому выходом стали съемки фильмов, основанных на произведениях корейской и японской литературы, которые не затрагивали напрямую темы войны, армии, долга и тп.
Параллельно происходил другой немаловажный процесс в корейском обществе, получивший название чхансси (창씨개명) - политика замены корейских имен на японские. Отвечая требованиям всемерно ужесточающейся политики насильственной японизации, на кинематограф также были наложены ограничения в виде запрета на производство фильмов на корейском языке в 1942 году. За первую половину 1940-х гг. всего было создано 4-5 фильмов, в которых корейские актеры говорили на родном языке. В 1940 году колониальной администрацией был издан приказ №1 о корейском кино, состоявший из 26 статей. Кратко содержание приказа можно изложить следующим образом: запрещалось показывать на экранах личное счастье, богатство успех и фривольной поведение, но в то же время поощрялось создание сюжетов о трудовом народе и подвиге японской армии на всех фронтах. После введения серии запретов многие корейские киностудии позакрывались, а те, что занимались производством кинолент в сотрудничестве с японскими студиями, по факту перешли под их полный контроль.
Японская цензура негативно относилась и к бурно развивавшемуся тогда голливудскому кинематографу, ведь жизнеутверждающие и свободолюбивые фильмы, которые превозносили личную свободу и достоинство, резко противоречили коллективистской политики Японии, требовавшей от граждан массовой сплоченности в духе “биения тысячи сердец как одного” в условиях военного времени. Таким образом можно сказать, что корейский кинематограф стал частью его “большого” японского брата, выполняя заказы военной машины.
Однако кушать хочется всем, и естественно были режиссеры, которые активно принимали условия игры японцев, получая взамен бюджеты для оттачивания, пусть и на военных агитках, своего мастерства. Одним из таких творцов корейского кинематографа стал ранее упомянутый автор фильма “Да здравствует свобода”, речь о которой пойдет ниже.
Чхве Ингю родился в 1911 в провинции Северная Пхёнан, бросив школу в Пхеньяне, отправился работать водителем в Японию, где впервые и заинтересовался искусством кино. Вернувшись в Корею после 1929 года, работал в нескольких компаниях, а потом при театре города Синыйджу. Однако прославился в основном производством прояпонских фильмов, как “Граница” 1939, в котором сочетались элементы милитаристского патриотического кино и мелодрамы. В 1940 году он выпустил картину “Плата за обучение”, главный герой которой - мальчик по имени У Ён Даль из бедной семьи, у которой нет денег на школьное обучение сына. Мальчик подрабатывает как только может: репетиторствуя в богатых семьях, где ему платят, а иногда и угощают едой. Однажды страдания мальчика замечает учитель (японец), который сообщает ему, что одноклассники Ён Даля создали “ящик дружбы”, в который они будут класть небольшие деньги, чтобы он смог заплатить за обучение. Таким образом в фильме демонстрируется единство японцев и корейцев, что позволило фильму получить одобрение широких масс, в том числе и самих корейцев, проникшихся состраданием к главному герою.
Затем он снял киноленту “Дети солнца” в 1944, сюжет которой строится вокруг сельского учителя, который пропагандирует идеи “Нисэн иттаи” (единства корейцев и японцев) среди своих учеников, а также агитирует их вступить во вспомогательные корпуса японской армии. Не удивительно, что корейская публика не отнеслась к данному произведению с какой бы то ни было симпатией, а скорее осудила Чхве за коллаборационизм. В 1945 году, по мере приближения краха Японской империи, востребованность пропагандистских лент лишь только возрастала, что позволило Чхве Ингю создать еще две прояпонские картины - “Любовный обет” о любви кореянки и японского колонизатора, а также “Сыны неба” о, как нетрудно догадаться, призыве корейцев вступать в ряды военно-воздушных сил японской армии (читай, камикадзе).
К/ф «Плата за обучение», 1940
Однако с приходом независимости от Японии Чхве Ингю выпускает фильм “Да здравствует свобода!” в 1946 году. Данный фильм можно рассматривать как попытку раскаяния Чхве за прояпонскую пропаганду через воспевание борьбы корейского народа против колониального правления. В центре сюжета - патриот-подпольщик Чхве Хан Джунг, который сбегает из тюрьмы и присоединяется к членам своей тайной организации с целью призвать их к началу диверсионной деятельности, протестам и выступлениям против японских властей. От японцев же он скрывается в доме медсестры по имени Хеджа, которая активно помогает подполью и откровенно влюблена в Хан Джунга. Во время попытки Хан Джунга освободить одного из соратников, которого поймал кэмпэйтай (силы правопорядка), за ним разворачивается настоящая вооруженная погоня. Чтобы уйти от преследования, главный герой пробирается в дом некой Михян, которая также сочувствует движению за независимость и также без ума от революционера-рецидивиста Чхве.
Далее фильм наполнен различного вида экшеном: перестрелки, рукопашные схватки, интриги, а самое главное - любовь и партизанская романтика, в переплетениях которой мы предлагаем вам разобраться самим, посмотрев этот шикарный для своего времени фильм по ссылке к посту (субтитры есть как на английском, так и на корейском). В следующий раз поговорим и зарождении жанра ужасов в корейском кинематографе.